Шрифт:
Страна быстрыми темпами крепила свою мощь. Это становилось ясно каждому, кто мог наблюдать жизнь Советского Союза. Новые события лишь подтвердили эту мысль. В середине сентября части Красной Армии вошли на территорию западных областей Украины и Белоруссии, взяв народ под свою защиту.
Вот в эти дни и состоялось его первое знакомство с Ольгой Рубан.
В конце сентября Штрекке должен был выехать по делам службы в один из приморских городов Союза. Командировка была вызвана не столько посольскими делами, сколько настоянием немецкой разведки.
Перед отъездом Отто встретился с Аркадием Савельевичем.
— Очень удачно, ^ обрадовался тот. — Я как раз хотел просить вас организовать туда командировку. Дело вот в чем. В этом городе вы должны познакомиться с человеком, с которым будете впредь работать вместе. Пока я вам не даю никакого задания. Только знакомство. Но нужно сделать так, чтобы из этого не было тайны, чтобы все было открыто.
Он назвал пароль и адрес. И, уже прощаясь, посмотрел на Отто лукаво.
— Надеюсь, это задание вас не затруднит.
Вокзал приморского города встретил Отто многоголосым шумом, обилием красок. Вереницы пассажиров на перроне передвигали рядом с собой чемоданы, ящики, авоськи с ярко-желтыми, золотистыми дынями, персиками, грушами и виноградом. Это запоздавшие курортники увозили домой щедрые дары юга.
Побродив по городу, попетляв по улицам и переулкам и убедившись, что за ним никто не следит, он наконец остановился у нужного ему дома.
Это был небольшой особнячок с верандой, увитой плющом, и с большим садом, как две капли воды похожий на соседние особнячки.
Чуть отдышавшись, Отто повернул ручку калитки. У цветочной клумбы возилась девушка с перепачканными по локти руками. Короткое серое платьице неловко сидело на ней — она давно уже из него выросла. Услышав скрип калитки, девушка выпрямилась, резким движением головы отбросив прядь русых волос со лба.
— Здравствуйте, — растерянно проговорил Отто. — Скажите… — и замолчал, залюбовавшись ею. Собственно, он не видел ее лица, видел только глаза — большие, голубые, как бы излучающие легкий, цвета морской волны свет.
— Здравствуйте, что же вы…
— Скажите, — овладев собой, спросил Отто, — могу я видеть Ольгу Семеновну?
«Наверное, ее дочь», — подумал он.
— Я вас слушаю.
— Вы… Вы — Ольга Семеновна?
Он назвал пароль.
Ольга приветливо улыбнулась и протянула руку, потом, спохватившись, что рука в земле, подставила для приветствия локоть.
Это получилось так неожиданно, что оба рассмеялись.
— Заходите в дом.
Потом, извинившись, оставила его одного. Через несколько минут вошла уже в другой одежде, сразу повзрослевшая, серьезная.
Итак, я вас слушаю, — сказала она по-немецки.
Отто также по-немецки рассказал о разговоре с Аркадием Савельевичем.
И, не удержавшись, добавил:
— Я так рад, что мне придется работать именно с вами!
Ольга строго оборвала его:
— Если уж нам придется работать вместе, давайте договоримся раз и навсегда: комплиментов друг другу не говорить.
И, помолчав, добавила:
— Ведь из-за знакомства с вами мне приходится жить без папы. Он переведен в другой город, а здесь все считают, что он за что-то арестован.
— Вы так хорошо владеете немецким. От отца?
— И от него, он неплохо знает ваш язык. Но я ведь кончаю педагогический и как раз готовлюсь стать преподавателем немецкого.
Договорившись о завтрашнем «официальном» знакомстве в городском саду, Отто ушел. .
Откровенно говоря, ему не хотелось так быстро покидать этот маленький, уютный домик.
Глава вторая
Война застала Нину Глобину в небольшом курортном городе. Здесь она проходила производственную практику. Когда фронт стал приближаться, Нина заторопилась в областной центр, в институт.
«Ведь я почти врач, — думала она, — и мое место на фронте».
Вытащив из-под кровати чемодан, она стала торопливо укладывать туда вещи. Нина торопилась, бросала в чемодан все, что попадалось под руку.
Попыталась закрыть замок, но не смогла. Сбросив чемодан на пол, она стала на него коленями и начала возиться с непослушным замком.
За этим занятием и застал ее главный врач больницы Сергей Петрович Карташов.
Небритый, заметно осунувшийся за эти дни, он присел на стул и проговорил усталым голосом: