Реган почувствовала, как сила начала зарождаться легким покалыванием где-то глубоко внутри неё. Приманивая ее как бездомного котенка, она старалась вытащить ее на поверхность, но та забилась глубже. Превращаясь из точки яркого света обратно в бледное мерцание, а потом и вовсе утихла. Какого хр…

– Сдохни, сука! – вампир прошипел ей прямо в лицо.

Вот дерьмо! Она никак не могла разбудить свои суперспособности. Внезапно хватка вампира ослабла, позволяя сделать такой желанный вдох. И когда Реган увидела его злую улыбку, она точно знала, для чего он это сделал. Чтобы отсрочить ей смерть.

– Ублюдок, – прохрипела она. Реган царапала его плечи и пинала по ногам, но тот даже с места не сдвинулся. Опять она воззвала к своим способностям, настолько мощной силе, что способна вырвать душу из существа. Но предательница молчала, как будто ее и вовсе не существовало.

Ее сознание помутилось, а кислородное голодание, завладевая телом делало попытки бороться все слабее. Картинки мелькали в ее мозгу, но совсем не те, которых она ожидала, находясь на волоске от смерти. Люди врут, когда говорят, что в такие моменты вся жизнь проходит перед глазами. Единственное, о чем она могла думать – о Танатосе. Она вспоминала, как он выглядел в момент наивысшего наслаждения, как его тело напрягалось, а мышцы бугрились и перекатывались под гладкой кожей. Она слышала его смех, видела его улыбку. И она не могла забыть выражение его лица, когда он понял, что Реган предала его. Она умрет, и все это было напрасно. В ее утробе ребенок пинался все сильнее и сильнее, как будто предчувствовал близкую смерть. Вампир улыбался.

– Я чувствую жизнь внутри тебя, и я буду наслаждаться каждым мгновением, обрывая ее, – сказал он и протянул свою руку к ее округлому животу. Ее разум разрывался от немых криков.

– А еще громче вы орать не можете? – Звук незнакомого голоса присоединился к ее отчаянным, безмолвным воплям и оглушающему стуку пульса в ушах. Неожиданный легкий ветерок коснулся ее кожи. И в следующий момент вампир отлетел в сторону, а Реган вырвали из его хватки. У нее было лишь мгновение, чтобы оценить другого вампира, присоединившегося к веселью, перед тем, как тот отшвырнул ее в сторону. Она упала на пол за возвышением, жадно вдыхая воздух и наблюдая, как нежданный спаситель, в котором она узнала одного из дневных вампиров, людей преданных Танатосу, атаковал ее несостоявшегося убийцу.

Новенький врезал кулаком сопернику по голове, отбросив того к стене. Не давая ему возможности очухаться, он всадил обломок дерева – она понятия не имела где он его взял – прямо ему в грудь. Вампир шипел даже тогда, когда его тело начало чернеть и превращаться в прах.

Выживший вампир прихрамывая подошел к Реган, злость и боль смешивались в его глазах.

– Ты предала Танатоса, – прорычал он, – Ты предала всех нас.

Она не была уверена на счет "всех", но остальное было чистой правдой.

– Тогда почему ты спас меня?

– Спас? – Вампир указал на горстку пепла, однажды бывшую одним из его сородичей. – Он просто собирался убить тебя. Я же доставлю тебя Танатосу. – Улыбаясь он добавил: – Поверь, я тебя не спас.

Переводчики: navaprecious

Редактор: natali1875

Глава 2

Быть парализованным и запертым в ловушку собственного сознания, без какой-либо возможности двигаться или говорить, что может быть хуже?

Находится в этом состоянии, которое поддерживается твоим собственным братом и сестрой. Восемь с половиной бесконечных, ведущих к безумию месяцев. Танатос, четвертый Всадник Апокалипсиса, находился в кровати в компании лишь одного телевизора. Ну, еще каждые двенадцать часов его навещал кто-то из Главной Подземной Больницы, чтобы вколоть слюну адской гончей, обладающей парализующей способностью, сменить на капельнице раствор от обезвоживания, и провести унизительную процедуру протирания влажной губкой перед тем, как сменить штаны.

Но кто бы не приходил, действовал быстро и профессионально и поспешно удалялся. И конечно же его сестра, Лимос, третья Всадница Апокалипсиса и Арес, второй Всадник, часто у него зависали. Но если Ареса трудно было назвать болтуном, то у Лимос же рот не закрывался.

Откровенно говоря, Тану было глубоко плевать лаком какого цвета сегодня утром она покрасила ногти, или как она и ее человеческий муж Эрик планировали медовый месяц по Европе после окончания Апокалипсиса. И серьезно, медовый месяц? Не поздновато ли? Эрик и Лимос жила в своем персональном рае на острове, так что каждый день для них уже был медовым месяцем. Что Тан, плюешься желчью? Да, конечно, его мысли попахивали завистью. Как бы глупо и жестоко это не прозвучало, но единственное, что помогало ему сохранить рассудок на протяжении многих тысяч лет, которые он прожил, это осознание того, что Арес и Лимос так же одиноки как и он.

Но сейчас, оба, Арес и Лимос были женаты и счастливы, а его оставили парализованного и несчастного страдать от огромной ненависти к женщине, которая довела его до этого.

Реган.

С тех пор, как его прокляли стать Всадником, который превратится в Смерть, как-только сломается его Печать, Танатос верил, что Печатью была его девственность. Он хранил свой член словно чертов алмаз Хоупа

[2]

.

Он готов был взорваться от сексуального возбуждения, но черт, всё таки сохранил свою девственность и…, а дерьмо…