Со временем правда открылась. Передачу закрыли, а директора радиостанции уволили. «Меня выгнали из-за той программы, — сказал он мне. — Кто-то написал донос премьер-министру».

А премьер-министр сама обокрала меня. Мне прислали ее лекции. Текст ее докладов состоял сплошь из моих изречений. Там были целые абзацы, которые принадлежали мне. Но я всегда стремился распространять истину любыми способами.

Я ездил по Индии, и меня слушали тысячи людей. В городах я собирал по пятьдесят тысяч слушателей. Люди делились на две части. Одни кричали, проклиная меня, другие кричали, прославляя меня. А я тем временем говорил! А между толпами моих почитателей и недругов стояли полицейские, чтобы не дать им колотить друг друга.

Из-за шума и гама я не мог нормально работать, поэтому и перестал ездить по стране. Теперь я никуда не езжу. Люди, которые действительно интересуются истиной, должны сами приезжать ко мне.

Много лет я ездил по всей Индии и разговаривал с самыми разными людьми. Постепенно у меня стали возникать трудности. Политики испугались меня. Они не могут терпеть того, кто властен над миллионами людей. Политикам было трудно собрать даже малочисленные митинги, а я говорил перед толпой в сто или двести тысяч человек. Политики призадумались. Они полагали, что если я решу пойти в политику, то буду опасен для них.

Политики начали мешать моим встречам. Они блокировали дороги, чтобы я не мог попасть на встречу вовремя, даже пытались не выпускать меня на станции из поезда. Они собирали группы своих сторонников и не давали мне сойти с подножки поезда. Станция была конечная, и поезд не мог продолжать движение, но эти люди настаивали на том, чтобы я возвратился, чтобы я не останавливался в их городе.

Я говорил в одном городе, и вдруг отключилось электричество. Это происходило так часто, что не могло быть просто совпадением. Пятьдесят тысяч человек сидели во тьме полчаса, час, а электричество не включали. Наконец, мне пришлось сделать объявление: «Расходитесь по домам, пожалуйста. Нет смысла сидеть здесь. Я задержусь в вашем городе, чтобы вы не пропустили ни одну лекцию всей серии». А когда люди уходили, я тоже уезжал и видел, что в зале снова включили свет.

В меня бросали ботинки и камни. Я говорю, а среди толпы играет музыкальный оркестр, и никто не может расслышать мои слова. Меня дважды пытались отравить. Перед тем, как я уехал, на мою жизнь совершили покушение.

Пробужденный человек глубоко понимает человечество. Поняв себя, он понимает и горестное состояние всех людей. Он сочувствует людям, сострадает им. Он не отвечает злом на зло, поскольку, во-первых, не чувствует, что его оскорбили, а во-вторых, сочувствует вам. Он ни к кому не чувствует неприязнь.

Однажды в Бароде я говорил с большой толпой. Один человек сидел в первом ряду и из-за моих слов впал в ярость и уже не мог контролировать себя. Он бросил в меня свой ботинок. В этот момент я вспомнил, что когда-то играл в баскетбол, когда еще был студентом. Я поймал его ботинок и попросил его бросить в меня второй. Он растерялся.

«Бросайте второй ботинок! — закричал я. — Что мне делать с одним ботинком? Если вы хотите подарить мне что-то...» Он ждал. «Вы окаменели? — спросил я. — Сейчас же бросайте второй ботинок, все равно нам бессмысленно ходить в одном ботинке. А этот ботинок я вам не верну, потому что нельзя воздавать злом за зло! Прошу вас, бросьте мне второй ботинок!»

Он был потрясен, потому что сам не ожидал от себя такого поступка. Прежде всего, он был очень добропорядочным человеком, известным ученым-санскритологом, пандитом. Никто не думал, что он так поступит, но это случилось, ведь люди бессознательны. Если бы я поступил так, как он бессознательно ожидал, тогда все было бы в порядке. Но я попросил его передать мне второй ботинок, и он был потрясен и растерян.

Я сказал его соседу: «Снимите с него второй ботинок. Я не отстану от него. Мне нужен второй ботинок. Вообще-то, я собирался купить пару ботинок, а этот человек проявил неслыханную щедрость!» А ботинки были новые.

Вечером этот человек пришел ко мне. Он упал на колени и стал просить у меня прощения. «Забудьте обо всем, — махнул я рукой. — У меня нет к вам никаких претензий. Я не сердился, за что же мне прощать вас? Для того чтобы простить, сначала нужно рассердиться. А я не гневаюсь на вас. Мне понравилось это происшествие. На самом деле, получилось замечательно, потому что проснулись все, кто до того клевал носом! Про себя я отметил, что это отличная идея. Мне нужно договориться со своими последователями, чтобы они иногда бросали в меня ботинки, тогда со слушателей спадет дремота. По крайней мере, еще несколько минут были бдительны, потому что произошло происшествие! Я благодарен вам».

А он еще несколько лет писал мне письма. «Я прошу вас простить меня, — писал он. — Я будут писать вам до тех пор, пока не получу от вас прощение».

Но я отвечал ему: «Сначала мне нужно рассердиться. Если я прощу вас, то тем самым признаю, что в тот день испытывал гнев. Как я могу простить вас? Вы простите меня, потому что я не смог разгневаться на вас. Простите меня!»

Я не знаю, простил он меня или нет, но он забыл меня. Теперь он больше не пишет мне.

Все опасаются рисковать. Но не нужно бояться делать это. В опасности мысли отсутствуют. Я часто оказывался в опасности. Тысячи раз мне угрожала настоящая опасность.