— А мне казалось, что вы и так ни в чем не нуждаетесь, — заметила Патрисия.

Розмари пожала плечами:

— Все зависит от того, что вы вкладываете в эти слова. Да, многие женщины были бы вполне счастливы иметь такого мужа как Клемент, я имею в виду с такими доходами. Однако мои запросы шире, в этом вся беда. Очень бы хотелось, чтобы все было иначе, но ведь себя не изменишь. И тут опять виновата моя русская кровь. Какое-то наказание, честное слово.

— Да, но, наверное, кроме русской, в вас течет и английская кровь. Почему бы вам не думать об этом?

Розмари бросила на нее печальный взгляд:

— Вы холодная англичанка, вам меня не понять.

Патрисия знала, что спорить бесполезно.

— Да, боюсь, вы правы.

— Именно это в вас меня больше привлекает, — призналась Розмари. — Мы с вами так не похожи. Вы в высшей степени практичны, а я нет. Вы не так остро все чувствуете, не так импульсивны. И страсти вас не разрывают, верно?

— Верно.

— В этом ваше счастье. Вообще-то корень зла в том, что Клемент никогда не мог удовлетворить меня эмоционально. Вряд ли вы это поймете. Подобное трудно выразить словами.

Надеясь избежать нудных объяснений, Патрисия поспешила заверить, что все превосходно поняла.

— Вряд ли, — задумчиво произнесла Розмари. — Ведь все так сложно, а вам не по душе сложные люди. Понимаете, я обладаю способностью видеть то, что чувствуют окружающие. Это очень мешает жить.

— Разве? А мне кажется, жить с подобным ощущением легче.

— Нет. Лучше не знать, что человека терзает внутри. От этого страдаешь вдвойне. Думаете, мне легко наблюдать, что творится с Клементом? Просто нервы не выдерживают.

— Может, вам сменить обстановку? Посмотреть на ситуацию со стороны. Ведь вы, наверное, испытывали симпатию к своему супругу, когда выходили замуж и…

— Нет! — воскликнула Розмари. Она замолчала, прикуривая очередную сигарету, а затем продолжила: — У меня много недостатков, но по крайней мере я себе не лгу. Я считала, что смогу поладить с Клементом. Не выходить же замуж за человека без средств. При всем желании из такого брака ничего получится. А тут я знала, что после смерти Сайласа он унаследует его состояние. Но вскоре выяснилось, что дядя Сайлас намерен жить и жить. Конечно, это хорошо, но не для меня. А он проживет долго, достаточно посмотреть на его мамашу Эмили. Старуха еще хоть куда. Правда, говорят, у дяди Сайласа слабое сердце. Но не подумайте, что я желаю ему смерти.

— А зачем вам вообще деньги? — спросила Патрисия.

— Сама не знаю. — Она пожала плечами. — Наверное, зачем-то нужны. Понимаете, когда у меня мало денег, я просто задыхаюсь. Мне претит всякая домашняя работа. Это не для меня. А с другой стороны, не могу, чтобы не влезть в долги. Потому что как увижу что-нибудь, то обязательно должна это купить, в тот же момент. Например, куплю браслет, а потом готова себя убить за это. Очень скоро он мне становится противен.

— А разве вам не приходило в голову, что браслет можно вернуть в магазин?

— Нет, потому что я должна быть окружена красивыми вещами. Это сильнее меня. Клемент, надо отдать ему должное, знает об этом и никогда ничего для меня не жалеет. Правда, его беспокоит, чтобы мы как-то сводили концы с концами. Вот и сейчас нам придется переехать в дом поменьше и обходиться только двумя служанками. И я не могу делать вид, будто мне это безразлично.

Патрисия снова попыталась перевести разговор в более спокойное русло:

— Когда вы намерены переехать?

Розмари махнула рукой:

— Пока неизвестно. Видимо, люди, купившие наш дом, захотят поскорее вселиться, но мы это пока не обсуждали.

— Но вы уже присмотрели для себя новый?

— Нет.

Патрисия не выдержала:

— Извините, но мне надо вернуться в гостиную.

— Я часто думаю, — проговорила Розмари, следуя за ней, — что таким практичным людям, как вы, живется значительно легче. Жаль, что у меня так не получается.

Патрисия сочувственно улыбнулась и посторонилась, пропуская ее в гостиную.

В этот момент из столовой туда начали выходить мужчины.

Почтенная миссис Кейн перестала слушать Бетти Пембл, рассказывающую о проделках своих детишек, и принялась оглядывать джентльменов. При взгляде на Джима Кейна ее суровое лицо смягчилось, на губах заиграла легкая улыбка. Подобное случалось редко. К тому же молодой человек сделал бабушке приятное, сразу направившись к ней, и она молча показала ему на соседнее кресло. Джим потушил сигарету и сел.

— Ну, что скажешь? — спросила Эмили.