– Вы очень добрый,- с восхищением прошептала Су, одаривая Ивена нежным взглядом.

– О, что-то мы засиделись, ну-ка, дети мои, давайте спать! Когда за окном дождь, лучше спится, - матушка, взяв за руку Су, отправилась расположить её на ночь, а Йен задумчиво проговорил им в след:

– Она мне кого-то напоминает, где-то я её видел...

– Может, дочь одного из твоих друзей?
– предположил Ивен. Злость на отца ушла.
– Я женюсь на ней.

Йен чуть не выронил трубку изо рта.

– Я заметил, что она вызвала интерес, но не настолько же... Мы даже не знаем её фамилии, ничего не знаем, вдруг она...

– Кто? Воровка? Ты таких воров когда-нибудь видел?

Оба замолчали на минуту. В гостиную вошла матушка Ивена, хмурясь и закусывая губы.

– Ивен, помнишь, я показывала тебе горошину?

– Мама, ты опять о своем? Спешу обрадовать, я принял решение, моей женой станет Су.

– Хм, - матушка задумчиво окинула сына взглядом, - горошина молчала.

– Как это?
– спросили Йен и Ивен почти одновременно.

– Ничего не происходило, словно не было никого вовсе. Я уж было подумала, что с горошиной не то, поднесла её к служанкам, светится как обычно, а рядом с Су молчит, будто нет её!

– Все равно, мама, я женюсь на ней. Завтра вместе с гонцом её отцу напишу письмо, - упрямо выдвинув подбородок, Ивен вышел из гостиной.

Даже сквозь плотные занавеси в спальню проникали вспышки молнии. С одной из них створки окна распахнулись и вода полилась на постель Ивена.

– Иди ко мне, иди, - звал голос, а Ивен томился и искал.

– Где ты? Я иду, любимая, желанная...
– спотыкаясь в темноте собственной спальни парень шел на голос. Вот он уже в коридоре.

– Умный малыш, добрый малыш, - шелестело рядом.

– Су, я иду!
– Ивен распахивал двери гостевых покоев, ища девушку. Его безумные глаза сверкали вместе с молниями.

– Иди, иди...Мой, мой, - шептала вода снаружи дома.

Йен проснулся в холодном поту. Он вспомнил, где и когда видел лицо Су.

– Ивен!!!

Йен подбежал к двери сына, но того в спальне не было. Почти воя от злости и страха за сына, мужчина кинулся к себе. Схватив Библию и распятие с зажженной ладанкой, разбудив и испугав жену, он бросился к комнате Су.

Она оказалось пустой. Постель даже не была смята - русалка догадалась, что Марта положила под подушку горошину со святыми мощами.

Йен побежал по коридору. Снова, как и в то туманное утро, волнами заструился животный страх, парализуя тело. В холле хлопнула дверь. Поборов себя, Йен сумел выйти на крыльцо дома.

На мраморных ступенях под ледяными струями стоял его сын, простирая руки к белокожей девушке.

– Зачем ты пришла опять, тварь?
– Йен пытался спуститься к Ивену, но невидимая сила стеной отгородила этих двоих от мужчины.

– О, рыбак вспомнил, - насмешливо протянула русалка и захохотала. От её голоса треснули несколько деревьев в подъездной аллее.
– Что, по-моему вышло, да?

– Оставь его, - голос Йена пропал, а шепот был еле слышен, но тварь в облике девушки все прекрасно слышала.

– Он мой! Я долго искала вас, ты хитрый, хоть и рыбак, - русалка подошла к скорчившемуся на полу мужчине. Заметив Библию, распятие и ладанку, она зашипела.

– Хочешшшь прогнать меня? Сделаешшшь так и всего лишишься! И сына, и богатства! Кто дал тебе те золотые? А? Не догадываешься, из чьего кошеля они были взяты? А кто повесил этот кошель поповичу? Ты всем обязан мне! Отдай сына, - перед домом кружился смерч. Вовлекая в себя ливневые потоки, он был похож на водоворот. Это водоворот вплотную приближался к безучастному Ивену.

– Ивен! Су...
– на крыльцо выбежала Марта. Женщина в ужасе смотрела на то, кем оказалась нежная гостья - бледнокожая тварь со светлыми развивающимися волосами, с клыкастым оскалом и жабрами под ключицами.

Русалка бросилась на неё молниеносно. Йен судорожно пытался хотя бы подползти к жене, но спустя миг на месте его Марты лежало тело без головы. Голову Марты русалка всунула в руки Ивену:

– Держи, малыш, что может быть вкуснее головы матушки?
– и она захохотала.

– Ивен!
– крик срывался на шепот, Йен с ужасом смотрел, как русалка подманивает водоворот к себе.

Йен пытался дотянуться до ладанки и вспомнить слова молитвы. Водоворот был уже перед ступенью с Ивеном. Русалка обвивала его руками и облизывала длинным языком.

Ветер завывал, с крыши дома сорвалась обшивка и упала куда-то на конюшни. Испуганные лошади выломали двери и бросились прочь. Табун несся прямо на водоворот, и русалке пришлось оторваться от Ивена, чтобы передвинуть свой смерч на ступеньку выше.

Йен за секунду почувствовал, что может управлять своим телом. Он выпрямился и бросил на русалку горящую ладанку. В это же время он шептал молитву Господу.