Она одерживала верх над всеми, никто не мог Ее победить, и каждая цивилизация после Ее ухода погружалась в хаос и упадок.

Она знала нас досконально, со всеми желаниями и воспоминаниями, и поместила всю эту информацию в серебряные копии, которые оказались лучше оригиналов, а потом заставила нас убить их. От такого мы едва оправились.

Она послала второе поколение симуляций на мостик, на мой собственный мостик; копии того, чем мы были и чем могли стать, они лгали и одновременно говорили чистую правду. После общения с ними мы так и не оправились полностью, хотя каким-то образом продолжили бой.

Она оказывала на нас влияние, создавала события, в точности зная нашу реакцию на них. Она делала это столь совершенно, что Ей не нужно было читать мысли или овладевать человеческим разумом. Казалось, «Вере» известны наши мысли еще до того, как те приходили нам в голову, но на самом деле Она досконально знала нас самих.

Она запутывала и блокировала сигналы сканеров и зондов, позволяя им видеть только то, что хотела сама. В результате они оказывались практически бесполезными.

Она меняла строительные блоки материи, создавала и воссоздавала своих пауков, строила наши копии из серебряной жидкости и белого света; Она превратила собственные части и части «Чарльза Мэнсона» в энергию, продолжая сражаться даже после повреждений, которые, по нашему мнению, должны были Ее уничтожить.

Она контролировала основные законы превращения материи в энергию, замедляла их в тысячу раз до стабильного состояния и распространяла по своему телу, переписывая физические законы на собственном языке.

Она сотворила вселенную, по-видимому, чисто для тактических целей и за несколько минут ее жизни перенесла Себя и нас через Пропасть к Шахре.

Она могла победить, переиграть, превзойти любого противника в настоящем или будущем, и следующего противника, и следующего, и следующего, и так до бесконечности или до скончания времен.

Благодаря всем своим способностям «Вера» идеально подходила на роль антитела вселенной. Я заметил, что стал говорить в прошедшем времени. Она и есть идеальное, специально созданное для этого антитело вселенной и будет таковым вечность или до скончания времен.

Я понял это буквально перед концом сражения, когда для меня все кончилось… Нет, мне не следует так говорить, Смитсон назвал бы такие мысли потворством собственным прихотям. Для меня финал так важен исключительно по личным причинам, а им здесь не место. Начну заново.

Я понял, чем Она является, буквально перед концом сражения. Существовал один-единственный способ, которым Шрахр мог объяснить свой вывод, а я — свой, проведя с Ней бой по всей системе, и заключался он в следующем: порядки величин созданы не для неодушевленных объектов, а для живых клеток в живом теле, для галактик во вселенной.

Вселенная — живое существо, возможно, последнее или даже единственное. Остается вопрос, разумно ли оно, и к нему я вернусь в скором времени.

В моем голосе для такого нет подходящего тона, выражения. Сейчас я должен быть глашатаем Апокалипсиса или, по крайней мере, нести откровение, но на такое я не способен, так как научился смотреть на вещи по-другому и теперь вижу лишь множество уровней иронии; результат слишком долгой жизни рядом с шахранами. Итак, наша галактика — всего лишь клетка в организме, слишком большом, чтобы его увидеть, и это тело сохраняет себя, защищает от болезней, то ли сознательно, то ли слепо. Болезнь — это дисбаланс в какой-то его части, процесс, который слишком быстро распространяется. Цивилизации, охватывающие целые звездные системы, превращаются в болезни; они могут нарушить равновесие, а потому к ним приходит «Вера», оставляя после себя регресс или хаос. В наше сражение с Ней мы вложили все, что имели, но оно было лишь кратковременным спазмом в незначительном органе, и его даже не заметили бы, если только само тело не обладает разумом; к этому вопросу я сейчас вернусь.

Итак, Она — совершенный, непобедимый инструмент вселенной, но мы сумели нанести Ей такой урон, что на Шахру «Вера» не вернулась. Значит ли это, что мы доказали Ее недостаточность? Значит ли это, что в будущем появится новое поколение антител, еще более прекрасных и неотразимых?

Ее создала вселенная, но как она это сделала: сознательно или слепо? Возможно ли вообще создать что-то, подобное «Вере», слепо? Выделить рефлекторно? Возможно: антитела, ферменты, секреты желез создаются неосознанно, но, если посмотреть на них как на часть общего замысла, они столь же восхитительны и великолепны.

Осознанно или слепо действовала сила, что создала вселенную, которая, в свою очередь, сотворила «Веру»? Насколько высоко надо подняться в порядках величин, чтобы добраться до окончательного разума? И возможно ли это? Может, там бесконечность. А может, окончательного разума просто не существует. Может, сознание — это низшее качество, у него нет высшей абсолютной версии, и оно существует только здесь, внизу. Может, подлинная сущность главного живого существа — бессознательность.

Мы не находим признаков разума во вселенной, или даже признаков бессознательности, и вообще чего-либо, но мы и не сможем. Вселенная слишком большая. Мы не видим ее — наш взгляд слишком узок. Порядки величин: то, что открывается перед нами, невероятно огромно, а мы невероятно малы. Мы — практически ничто.

Если бы мироздание обладало сознанием, мы, по крайней мере, могли бы сказать, что там существует некая высшая форма нашего собственного разума, но, полагаю, это не так. Полагаю, вселенная недостаточно жива и не знает о собственной способности умереть. Я думаю, все ее конструкции, в том числе и «Вера», не являются плодом осознанного мыслительного процесса. Они — всего лишь результат слепой рефлекторной деятельности. Выделения желез. А мы сами — осознающие себя, разумные, но крохотные части огромного, бессознательного и неразумного организма.