Она дала себе слово закончить памфлет как можно скорее. И сегодня могла гордиться собой, так как заметно продвинулась вперед. Решение было принято — она будет писать то, что подскажет ей ее сердце. Быть честной и писать правду. А правда заключалась в том, что, хотя она была обижена, предана, оскорблена, хотя она ссорилась со своим мужем и была несчастлива в браке, никогда, никогда даже в мыслях она представить не могла, что может убить его. Это была правда, и она намерена рассказать ее, а там будь что будет.

Послышался резкий стук в дверь, Кейт еще не успела ответить, как дверь распахнулась, и в комнату вошел Джеймс. Ее сердце растаяло. Боже, до чего же он хорош! Чисто выбрит, темные, как вороново крыло, волосы лежат волосок к волоску, и, как всегда, доброжелательное выражение лица. Поистине Лорд Совершенство.

— Я не помешал? — спросил он, и Кейт хотела лишь одного — отодвинуть в сторону бумаги и перо и закричать: — «Конечно нет!» — Я могу зайти попозже? — предложил Джеймс.

— Нет, нет, останьтесь! — Слова сорвались с ее губ с такой быстротой, что она тут же отругала себя. Вот дура! И больно ущипнула себя за руку.

Он прошел в комнату. Фемида подняла голову и приветствовала хозяина, виляя хвостом. Джеймс подозвал ее и потрепал за ухом.

— Вы работаете? — спросил он Кейт.

— Да… — Она замялась. — Джеймс, я…

— Ради Бога, Кейт, не надо… — Он поднял руку, останавливая ее.

— Нет, надо. — Она отодвинула перо и бумагу в сторону. — Пожалуйста, позвольте мне сказать то, что я должна сказать.

— Хорошо. — Он ногой подвинул стул и сел напротив нее.

Кейт собрала всю свою смелость, которой явно поубавилось после пожара.

— Простите, Джеймс. Простите меня за те неприятности, которые я причинила вам. Я перевернула всю вашу жизнь…

— Мы уже закончили с этим. Честное слово, Кейт, вам не за что извиняться.

— Нет, я должна, — продолжала она, разглядывая свои руки. — Это я настояла, чтобы вы забрали меня из тюрьмы. Я должна была оставаться там и писать свой памфлет, не подвергая опасности вас. Вы предложили мне деньги и возможность рассказать свою историю. Этого вполне достаточно.

— Кейт, я не могу осуждать вас за желание быть свободной.

— Мне не надо было придумывать эту поездку на ферму. Это было так глупо с моей стороны. Кто-то увидел нас, когда мы возвращались. Я слышала, как вы обсуждали это с лордом Колтоном. Я никогда не прощу себя за то, что я сделала, причинив вам столько вреда.

— Кейт, если кто-то и виноват, так это я. Мне нужно было быть более осмотрительным в тот день, когда мы возвращались с фермы. Это я виноват, что нас увидели. И потом, я согласился на ваши условия, сознавая опасность. Памфлет — это то, чего я хочу, то, о чем я просил вас. И вам совершенно не за что извиняться.

— Но, — вздохнула она, опуская голову, — но может ли памфлет принести столько денег, чтобы покрыть расходы на восстановление вашего городского дома?

— На этот счет позвольте беспокоиться мне. Я хочу одного — чтобы вы были в безопасности.

Его слова тронули ее. Джеймс доверяет ей, он верит ей. Он…

— Вы наняли сыщика, — мягко напомнила она.

— Да.

— Зачем?

Он поднялся, широко расставил ноги и заложил руки за спину.

— Потому что вам самой не справиться с этим. Вам даже не пришло в голову побеспокоиться об адвокате.

— Вы думаете, я невиновна?

— Я хочу получить ответ на все вопросы. — Джеймс четко выговаривал слова. Желваки на его скулах ходили ходуном. — Мистер Хортон подумает, как сделать так, чтобы правда восторжествовала.

Ее глаза наполнили слезы.

— Но вы не стали бы нанимать его, если бы не верили в мою невиновность?

— Да, Кейт, я не думаю, что вы совершили это преступление.

Она отвернулась, не зная, что сказать, и до боли прикусила губу, стараясь сдержать набежавшие слезы.

— Я почти закончила памфлет.

Он кивнул.

— Я не могу не думать… — Она замолчала, нервно сжимая пальцы.

— Не думать о чем?

— У вас такие возможности, Джеймс. Вы могли бы помогать людям.

— Что вы имеете в виду? — Он, прищурившись, внимательно посмотрел на нее.

— Ваш печатный станок, памфлеты.

— Не понимаю.

— Я в особом положении. Я известна, то есть печально известна. Весь Лондон хочет знать, что я могу сказать. Мне выпал шанс рассказать правду, поделиться своей историей. Но, боже мой, я не могу не думать о других!