Ни за что ни про что он отбирал у Славки добрых два часа мертвецкого сна, водил по траншеям и недостроенным цехам, тащил на крышу — поглядеть стропила, и в подвал — проверить изоляцию труб отопления.

Славка смирился с этим как с неизбежным злом. Но иногда ему, как сейчас, например, хотелось вздернуть нос и дерзко спросить главного инженера: «Чего вам, собственно, от меня надо?»

— Мечтаю увидеть тебя седым и квалифицированным, — как бы в ответ на его мысли сказал однажды Клюев.

Славик хмыкнул: «Мечтает!»

— Простыл? Ну, ничего, на работе пройдет... На работе, брат, все проходит, — сказал Клюев.

— Так-таки и все?

— Все, — Клюев серьезно посмотрел Славке в глаза.

— Работа — уникальный рецепт двадцатых годов, — небрежно бросил Славка слышанную где-то фразу.

Выпад против «эпохи двадцатых годов» не мог пройти незамеченным, и Славка знал это. Ему не хотелось обижать старика Клюева, в глубине души он сознавал, что Кирилл Георгиевич, как всегда, прав, просто язык по-мальчишески выбалтывал не то, о чем Славка по-настоящему думал.

— Это что, разновидность твоего убеждения? — прищурясь, как на огонь, посмотрел Клюев на Славку.

— Не только моего.

— Вот и жаль, — насмешливо, но без злости сказал Клюев. — Я думал, ты сам сочинил. Ан взял у кого-то. Взаймы. Или напрокат?

Славка обиделся и замолчал. Клюев понял это. Примирительно потрепал Славку по плечу. И почувствовал, как под его рукой плечо закаменело еще больше.

«Сердитый, — подумал Клюев. — Зря я так. С ним надо всерьез. Вообще со всеми людьми надо всерьез, а с пацанами — в особенности». Клюев считал Славку совсем еще мальчишкой.

Впереди показался Славкин объект — жилой дом; он был еще «в земле»: ни одного этажа, только-только начинали бетонировать фундамент.

— Ну, мастер, не молчи, говори свои претензии, пока я добрый, — сказал Клюев с непонятной интонацией, то ли приглашая продолжить прерванный разговор, то ли начать новый.

Славка сделал вид, что примирительных ноток не заметил.

— Штук бы пяток плит ПКЖ, — сухо сказал он. — Пойдет кладка, задохнемся без перекрытий.

— Знаю, — нахмурился Клюев. — Я думал, ты у меня вторую смену попросишь, чтобы форсировать фундамент... А плиты получишь по графику... Не учись объезжать своих же собратьев на кривой... Живи по закону.

Клюев стал сапогом проверять крепость опалубки. Славка исподлобья следил, как главный инженер налегает на опалубку. «Законы, законы! — бурчал он про себя. — Когда другие заворачивают мои машины с кирпичом — это законно? А он толкует — «по закону»...»

И все-таки в глубине души Славка чувствовал, что Клюев прав. «Нехватка строительных материалов кончится обязательно, а вот стремление объегорить ближнего, беззаконничать может у человека остаться навсегда», — вспомнились ему клюевские слова на недавней планерке, где разбирали особо «предприимчивых» мастеров.

Подошел самосвал. По наклонному желобу поползла серая масса бетона.

Кирилл Георгиевич взглянул на нее, по цвету и скорости сползания заподозрил что-то неладное и приказал:

— Возьми пробу! Засеки, в какой квадрат ляжет!

Славка снова кивнул. На бетонном заводе есть контролеры, пробы они берут регулярно. В управлении есть целая лаборатория с полным штатным расписанием. Но вот этот замес чем-то не понравился Клюеву, и Славка знал, что главный инженер не отцепится, пока не выложишь ему на стол результаты проб.

Клюева окликнули монтажники, столпившиеся у распластанных частей крана.

Прежде чем уйти, он поглядел на Славку, что-то вспомнил и, слегка улыбнувшись, сказал:

— Ты, я слышал, древность любишь? Вот тебе задание по душе: сходи с плотниками, поставь для цирка крышу. Горсовет обязал.

— При чем здесь «древность»?! — возмутился Славка. — Просто мне нравится цирк. Если хотите знать, это современное искусство, воспитывающее в человеке мужество, красоту...

— Поэтому и говорю — бери плотников и ставь крышу! Это полезнее, чем накапливать ПКЖ не ко времени...

Клюев вылез из котлована и, хлюпая в глине, зашагал по канализационной траншее, как по окопу, — вбирая голову в плечи, сутулясь.

Песенка показалась Славке самоделкой, и тонкий голосок соответствовал словам песенки.

Интересно, как выглядит та, которая так звонко и неумело поет, не боясь, что ее услышат?