— Очень даже.

— Ты на палубе жир ботинками растаптывал?

— Растаптывал.

— Ну вот, ты первый акуле на подметке жир с кунгаса и поднес, а слизывать не дал.

Глобус рассмеялся:

— Правильно, значит, она меня за подметку цапнула, а я-то думал…

Но хотя все и понятно стало, а когда Криволапов опустился под воду, водолазы еще тревожились за него и часто дергали сигнал. Криволапов отвечал им на сигналы и спокойно работал целых два часа.

Когда он вышел, спустился под воду Авдеев, а за Авдеевым — Глобус. И никакая акула больше не трогала их.

Вечером, после работы, кунгас снова помыли и старательно протерли палубу сухой шваброй.

— Ну теперь не тронет, — сказал Глобус.

— Все равно палубу будем два раза в день мыть, — ответил хозяйственно Криволапов, — чтобы все блестело, как чортов глаз, а то, птички-воробушки, — Криволапов взглянул на Глобуса, — на вас подметок свинцовых не напасешься.

А вот что случилось через месяц в одной голубой, прозрачной бухточке недалеко от Владивостока. На берегу этой бухточки стоял дом отдыха. Берег был пологий, песчаный, усеянный мелкой ракушкой и обточенными морем цветными камешками. Влево виднелся желтый мыс, а на нем неизменно, присев как лягуха, глядела на бухту небольшая пушка. Возле пушки ходил дежурный краснофлотец.

Стоял один из жарких, июльских дней. Отдыхающие купались и загорали.

— Акула! — раздался вдруг пронзительный крик.

Купальщики как ошпаренные повыпрыгивали из воды.

К берегу медленно двигалась темная спина с острым черным плавником.

Акула описала полукруг и пошла обратно. На берегу собралась большая толпа отдыхающих. Полосатая, как уссурийский тигр, купальщица испуганно вращала круглыми глазами и рассказывала, как она нырнула в прозрачную воду и к ней бросилась с разинутой пастью страшная акула.

— Да, — заметил один из толпы, — могла бы ногу или руку начисто откусить — у нее зубы как бритва.

— Могла бы и совсем скушать, — заметил другой, бородатый дядя, — был однажды такой случай…

Но его не слушали. Всем очень хотелось купаться, а купаться из-за акулы было страшно. Надо было ждать, когда акула снова всплывет на поверхность и ее застрелят. Стали ждать. На середину бухты вышла шлюпка с тремя молодыми ребятами-снайперами.

В руках у них были мелкокалиберки. Ждали долго. Акула не показывалась. Может, она уже ушла из бухты? Но как узнать?

Заведующий домом отдыха позвонил во Владивосток и затребовал помощи. Через час к бухте уже шли водолазные баркасы. Баркас Криволапова развивал полный ход, обгоняя нас.

— Что вы мчитесь как угорелые? — крикнул Криволапову мой старшина Окороков. — Приз хотите за гонки получить?

— Ему акулу поскорей! — крикнул Глобус. — Думает, не эта ли съела мою подметку. Он теперь злой на акул!

Криволапов сердито дернул ус и велел Глобусу протирать палубу, чего Глобус не любил. На баркасах расхохотались. Я не смеялся. Я сочувствовал Криволапову. Он был самый аккуратный и хороший старшина, много раз премированный. Но ложка дегтя портит бочку меда. Дней пять назад была ревизия водолазного имущества. Водолазные старшины отвечают за водолазное имущество на баркасе. У всех старшин оказалось имущество в полном порядке, а у Криволапова на одном водолазном ботинке не хватало свинцовой подметки.

Ревизор сказал, что Криволапов, видимо, продал ее охотникам на дробь. Глобус в сотый раз рассказывал историю с откушенной, подметкой. Никто не верил.

Признаться, и я сомневался: Глобус мог наврать, а Криволапов отмалчивался.

Когда наши баркасы вошли через узкое горло в бухту, появилось судно, стало поперек входа и опустило до дна металлическую сеть.

Выход из бухты был закрыт для акулы.

Водолазы оделись и спустились на дно, чтобы найти акулу и выгнать ее на поверхность. В руках у них были багры. Криволапов на своем баркасе стоял рядом с Авдеевым. Он, глядя на пузырьки, покрикивал в телефон:

— Вправо пошла! Стой! Не ходи дальше! Так! Верно! А, птички-воробушки, коли ее! Что-о? Не достать? Пусти золотником пузырей! Ходу ей не давай! Регулируй воздух!.. Какой, же ты после этого водолаз? Что-о? Не успел? А вот как заставлю вне очереди драить палубу — успеешь!

С других баркасов тоже раздавались возгласы водолазных старшин. По всей поверхности бухты подскакивали и лопались пузырьки.

Наш баркас задержался из-за порчи моторного компрессора. И как только его наладили, я взял в руки багор со стальным наконечником и спустился под воду.

Глубина была 8 морских сажен. Я встал на грунт и оглянулся.

Вода была прозрачная, зеленоватая вода океана. Колыхались разноцветные медузы, пробегала рыбья мелюзга с золотыми перышками. Под ногами, на песке лежали синеватые перламутровые ракушки, а местами виднелись крупные океанские звезды, которые шевелили, как осьминоги, длинными красноватыми лучами-щупальцами.

Я осмотрелся еще раз по сторонам и двинулся вперед.

Сделал я шагов десять и увидел: впереди мелькнуло что-то темное. Вгляделся через стекло: акула. Огромная акула, первый раз такую встретил.