— А как, по-твоему, можно чувствовать себя, глядя на снимки изувеченного, обглоданного животными трупа?

Он подвинул к краю стола папку с делом.

Ленни «заглотнул наживку», просмотрел фотографии, сделанные в лесу, на месте обнаружения трупа, и на лице этого видавшего виды полицейского не отразилось ничего. Но он тяжело сглотнул, прежде чем закрыть папку.

— Есть подозреваемые? — спросил Ленни, не отрывая глаз от бумаг.

— Не густо, — ответил Стивен. — Лоррен Раш была всеобщей любимицей, членом группы поддержки футбольной команды школы Хай Пойнт… Бойфренда, о котором знали бы родители, не было. Ее подруги просто ошарашены.

— А учителя?

— Тоже ничего не знают. Мы искали ее повсюду в течение двух недель, прежде чем объявить пропавшей без вести. Ничего. Лоррен была славной, обычной американской девочкой.

— С татуировкой на ягодице, — добавил Ленни.

Стивен пожал плечами.

— Она же подросток, Ленни. Одному Богу известно, зачем они себя украшают и прокалывают. В мое время было модно красить волосы в зеленый. Мы провели токсикологический анализ останков и не обнаружили ничего, что указывало бы на подростковую вечеринку.

— Другими словами, подозреваемых нет, — нахмурился Ленни.

— Нет.

— А что говорят эксперты?

— Ее убили на опушке. Земля там почти на семь сантиметров пропиталась кровью.

— В последнее время такая сушь, — пробормотал Ленни. — Земля просто «выпила» ее до капли.

Стивен с отвращением взглянул на недопитый кофе.

— Верно. Причина смерти — удар острым предметом, но патологоанатом не выражает стопроцентной уверенности. От трупа мало что осталось.

Ленни поджал губы.

— А в чем же патологоанатом уверен?

— В том, что она мертва.

Ленни приподнял уголки губ. Всего один раз. Во всем этом ужасе им приходилось находить способы как-то ослабить стресс. Обычно хватало чувства юмора. Но юмор был чем-то вроде ширмы, которая на одно-два мгновения скрывала весь ужас бытия. А потом ужас возвращался, глядя им прямо в лицо.

Стивен вздохнул и открыл папку.

— Кент обнаружил на голове у дочери Рашей нечто похожее на новую татуировку. Тот, кто убил, обрил девочку налысо и оставил на ней свою метку.

Ленни нагнулся и, прищурившись, посмотрел на снимок.

— Что это?

— По тому, что осталось, сказать сложно. Кент продолжает исследовать останки. Тот, кто обрил ей голову, сделал это не в лесу. А если все-таки в лесу, этот сукин сын — тот еще педант. Мы два дня топтали траву, но не нашли ни одной волосинки. Ничего, — раздраженно добавил Стивен.

Настал черед Ленни вздыхать.

— Что ж, теперь у тебя появилось новое место для осмотра.

Стивен выпрямился на стуле.

— О чем ты, Ленни?

Тот достал из кармана сложенный листок.

— Нам позвонил шериф Браден из Пайнвилля. Его сестра сегодня утром пошла будить свою шестнадцатилетнюю дочь, его племянницу, и…

В животе у Стивена похолодело. Две девочки. Две — множественное число. Серийный убийца.

— Девочка пропала, — закончил он деревянным голосом.

— Постель разобрана, никаких следов взлома, окно не заперто.

— Эти дела могут быть и не связаны, — возразил Стивен.

Ленни сдержанно кивнул.

— Будем молиться, чтобы так и было. Дело поручаю тебе. Обязан спросить: справишься?

У Стивена внутри вскипело раздражение, и он не смог его сдержать.

— Разумеется, справлюсь, Ленни. Мне очень хотелось бы, чтобы ты перестал поднимать эту тему.

Ленни покачал головой.

— Не могу, и ты прекрасно об этом знаешь. Я не хочу, чтобы один из моих ведущих сотрудников сломался на середине расследования, которое может оказаться громким делом о серийном убийце, похищающем детей прямо из постелей. Тебе будет трудно снова пройти через это.

Полгода назад некий избивавший жену полицейский-убийца, чтобы заставить Стивена отступить, взял в заложники его младшего сына. Ники вернули без физических травм — во многом благодаря героическим усилиям избиваемой жены полицейского, — но его малыш уже никогда не станет прежним. Исчез его заразительный смех, он перестал обнимать родных. Перестал спать в собственной постели — и вообще перестал спать ночью.

Стивен знал это наверняка, потому что и сам не мог по ночам заснуть.

Ленни вывел его из задумчивости: