Долго нам поговорить не дали, Рупперт решил напомнить о себе. Мужчина, схватив меня за волосы, заставил подняться. Я вцепилась в его руку, чтобы хоть как-то уменьшить боль.

— Зертиш, я всегда удивлялся его выбору. Ну что мог в тебе найти Себастиан? Худая, злющая и даже не милая!

— Разве не ясно? — спросила я. — Он очень любил боль. Я же умею ее причинять. С этими словами я рванула в сторону, оставляя клок волос в руке Рупперта. Припасенная деревянная ложка должна была войти точно в горло урода, но он успел перехватить мою руку.

— Зертиш, а в тебе есть огонь. Нет, пламя и оно обжигает, — в глазах мага появился нехороший блеск. Чуть поддавшись вперед он приблизил свое лицо к моему. Потом меня передёрнуло от отвращения. Я попыталась вырваться. Его язык прошелся по моей щеке, оставляя влажный след.

— Сладкая. Жаль, мне нельзя сломать тебя. Эта честь принадлежит другому человеку.

— Что ты имеешь в виду?

— Мы все-таки любил нашу Гадриэллу, поэтому куклой ее сделать не дадим. Но покорность в ее случае нужна. Ты станешь ее стражем на крови, Зертиш.

— Нет! — взвизгнула благородная и кинулась на брата, что она хотела сделать, я не поняла. С глухим стоном девчонка съехала вниз по стене, Рупперт не стал щадить ее и тоже отбросил силой.

— Не заставляй меня быть грубым с тобой, сестра.

— Прошу, Рупперт, не надо. Лучше подави волю, чем так. Зачем нам с Ярогневой страдать вместе.

— Мы же заботимся о твоем благе, — произнес он и вновь облизал мне щеку. Я содрогнулась всем телом. До чего же мерзко! Я даже зажмурилась, чтобы не видеть лицо мужчины. Его язык уже перешел к уху. Свет, я не выдержу. Мне даже не вырваться: он сильнее и быстрее.

— Рупперт, прошу, — заплакала Эдара.

— Прекрати ныть. Если хочешь знать, то я был против, но фон Лондган настоял. Ему нужно быть уверенным, что ты не вытравишь плод. К сожалению, волю в нашем роду без последствий для здоровья подавить нельзя. Вот мы и нашли выход, — проговорил Рупперт, а потом заставил меня посмотреть ему в глаза.

— Зертиш, даже сейчас у тебя не взгляд жертвы. Теперь я понимаю Себастиана. А если так? — спросил он, и на моей шее защелкнулся стальной обруч. — Эта штучка запирает всю магию внутри человека и тебе сестричка такой же. По глазам, Зертиш, вижу, что ты хотела воспользоваться ее источником. К тому же уже скоро вам придётся покинуть темницу.

Я промолчала. Этот безумец опережал меня на шаг, будто читая мысли.

— Рупперт, я ведь не чиста, — в голосе девчонки сквозила надежда.

— Досадно, но терпимо. Фон Лондган пообещал простить тебе эту маленькую шалость.

Я скривилась. Насилие теперь маленькая шалость. Куда катиться этот мир? Рупперт отпустил меня, и я рухнула на колени.

— Послезавтра мы проведем обряд. Готовьтесь, — произнес он и ушел. Железная решетка двери встала на место. Мы с Эдарой опять остались вдвоем. У меня было только одно желание — искупаться. Смыть всю грязь, что налипла после визита Рупперта. Я знала, что он не посланец Небес, но чтобы так. Мне было жаль Эдару, из подобной семьи нужно бежать, сверкая пятками, что она и сделала.

— Раньше он был другой, — тихо проговорила девчонка, нарушая тишину.

— Все мы носим маски.

— Ужасно, — из ее уст сорвалось только это слово. Боюсь, что оно не полностью отражало суть. Рыба гниет с головы. Все древние рода давно уже живут не ради Империи, а ради своего блага, ставя его превыше всего. Когда же появится та сила, которая снесет гниющую голову?

В ту ночь ни я, ни девчонка заснуть не могли. И если мне мешали мысли о побеге, то Эдара с остервенением рвала семейную реликвию. В ход шли даже зубы, когда ткань не желала поддаваться рукам. Эдара была похожа на дикое животное, которое загнали в угол. В ее глазах отсутствовал разум. Я старательно претворялась спящей. В таком состоянии девчонка была опасна.

Я многое успела обдумать. Теперь понятно, почему мне сохранили жизнь. Я стану стражем на крови, второй тенью Эдары. Каждый раз, когда девчонка захочет нарушить любой приказ фон Лондгана, ей будет больно. Я стану ее мучителем. Призраком, который ходит за ней по пятам, храня тайны господина. Какая ирония судьбы, даже после смерти я буду связана с благородной.

После визита Рупперта стало очевидно, почему Бродерэйд не навещает нас больше. Гнома вполне устроит моя смерть.

Утро второго дня началось с крика Эдары. Она стояла и смотрела на совершенно целое платье. Меня ее вопли только развеселили. Похоже, у девчонки в жизни та же проблема: она все время возвращается к исходной точке. Мы, как мухи в банке, бессмысленно бьемся о стекло.

Завтрак появился, как всегда на полу. Правда, на этот раз даже деревянных ложек не дали. Рупперт не забыл мое грозное оружие. Завтракая, я думала о том, что младший фон Корнтлан испугался, конечно, не ясно чего именно. Пусть маленькая, но победа.

— Ярогнева, скажи, а кто такой Себастиан? — вопрос благородной выбил меня из колеи. Да и ответить на него я не знала как.

— Знаешь, это относится к той части моей жизни, которую мне бы хотелось забыть.

— А все-таки?

— Он был такой же тварью, что и твой братец. Хотя нет, он масок не носил. Все знали его истинную сущность.