— Что делать с тем, кто ни считает тебя за человека, всего лишь чернью, но при этом без колебания отбирает твою еду?

— Разве чернь оскорбление, — пожала плечами Биатрис. — Это твое законное место. Еда же… Да ты должна радостно делится ею с нами.

Гномы потрясенно молчали.

— Выходит, если ты голодна, это повод для оскорблений и насмешек! Ты же за бранное слово готова убить! А ты, — обратился он к подружке Биатрис, считаешь, что боевому магу можно применять силу где угодно! Бабы! Вы хоть понимаете, что из-за вашей глупости погиб невинный человек.

— Так это же простолюдинка, зачем так кричать, — пробубнила Биатрис.

Гар Хейм не выдержал, его кулак врезался в телегу, проломив деревянный бок. Но это его не успокоило, он замахнулся на благородную, я видела, как в последний момент пальцы разжались, и дело закончилось пощечиной.

— За что?! — сплевывая кровь, провыла девица.

— Ты не поняла? — потрясенно проговорил один из гномов.

— Империя! — презрительно сплюнул другой.

— Всех по телегам! Эти идут своими ногами.

— Хейм, до привала еще далеко. Они не выдержат, — вмешался Зугар, хотя по его взгляду было видно, что он согласен с командиром.

— Раз есть силы драться, то найдутся, чтобы переставлять ноги.

Я готова была пересечь весь материк, лишь бы девочка была жива. Но ведь это невозможно. Такая глупая смерть, и я виновата в ней. Перетерпела бы, мне не впервой, но нет, захотелось поставить их на место. Дура! Какая же я дура!

К вечеру зарядил дождь. Идти стало в разы тяжелее, дорога стала скользкой от грязи. Я с трудом успевала за телегой. Благородные плелись где-то в конце колонны. Гар Хейм выделил одного из воинов для их охраны.

— Яра, ты как? — тихий шепот Эдары.

— Плохо, — не стала я скрывать правды.

— Ты сильно ушиблась? — заволновалась она.

— На душе плохо.

Я не соврала. Меня накрыло. Все стало серое. Хотелось упасть на землю и завыть, срывая голос. Я даже не чувствовала боли в ногах. После топей долгая ходьба всегда была ее источником.

Уже ближе к полуночи мы остановились на привал. Дождь лишь усилился. Гномы в темноте видели не хуже своих зверей. Они даже не зажигали светляков. Наши телеги поставили полукругом на краю поля, у самого леса.

— Сегодня мы не пойдем на охоту, — сказал гар Хейм. — Вот это ваш лагерь, женщины. В нем можете делать, что пожелаете. С рассветом мы выступим.

— Но, что мы будем есть?

— Свежим мясом мы вас обеспечим только завтра. Охота в окрестностях Морнэйлда запрещена. Ешьте то, что взяли с собой.

— А где спать? Здесь нет укрытия! — не менее растерянный голос задал вопрос.

— Вы же маги, женщины! Многие из вас бытовики. Неужели вы не сможете обустроить лагерь? Охрану мы вам обеспечим. Мы встанем отдельным лагерем, вон там, — махнул рукой куда-то за периметр телег гном.

— Ты, — обратился он ко мне. — Когда придут те двое, похороните девочку, которую вы убили.

— У вас есть лопата? — устало спросила я.

— Руками выроете! — рявкнул гном. Я лишь улыбнулась.

— Что тебя насмешило?

— Знаешь, гном, я думала все наладится, но ошиблась, — развернувшись, я поплелась к своей телеги. Шарик над головой давал достаточно света.

— Не переборщил ли ты, Хейм, — услышала я голос Лазара.

— Если так пойдет, они поубивают друг друга. Женщины должны осознать, что за подобные выходки всегда будет наказание.

— Смотри не убей их своим воспитанием. Гарбхан говорил, что люди очень хрупки, тем более женщины. Те две еще даже не дошли, а эта собралась рыть могилу в одиночку.

— Проследи, чтобы не убилась, — вздохнул гар Хейм.

Ответ Лазара я не услышала, его унес ветер.

Мне было все равно, что решили гномы. Сейчас мне нужно похоронить девочку. Ее тело показалось мне неподъемным, когда я пыталась стащить его с телеги. Моя вина утяжеляла его вес.

— Мы поможем! — решительно проговорила Эдара.

— Ты не должна. Да и гномы…

— А не пошли бы они! Мы с Зарой поможем и точка.

Точка, так точка.

Втроем мы донесли тело девушки до леса. Там под старой елью, как смогли, вырыли яму.

— Кто-нибудь знает ее имя? — прохрипела я. Мне никто не ответил. Ужасно. Умереть вот так, по чьей-то глупости. Когда мы опустили тело в яму, я ощутила, что вместе с ним там оказались мои надежды. Я зарывала все то, о чем посмела мечтать. Внутри стало пусто. Дождь опять превратился в ливень.