— Ты же целительница?! — возмутилась она.

— Знаешь, даже самый обычный человек знает, что если началась гангрена лучшее средство — это удаление поврежденных тканей. Сейчас я спасаю свою семью от дальнейшего разложения.

В комнате повисла тишина. Она давила на сознание. Все будет зависеть от ответа Бьянки. Не хотелось бы, чтобы Доброгнев брал грех на душу. Он не сможет смотреть Алисии в глаза, если убьет ее сестру. А мне он этого сделать не даст — он мужчина, воин и защитник.

Бьянка не выдержала. Захлебываясь плачем, она все рассказала. И от того, что она поведала нам, у меня по спине побежали мурашки. Мы оказались в эпицентре бури.

— Месяц назад в Гильдию Строителей Ромэйна поступил большой заказ из столицы. Нужно было украсить барельефом один из храмов. Гильдия согласилась. Отец должен был выполнить заказ. Глава рассудил, что у папы родственники в столице и за жилье платить не нужно. Ко всему прочему, он навестит дочь. Я же упросила отца поехать с ним.

— И ларэну Фолину не показалось странным то, что Церковь обратилась в пригород для найма? — поинтересовался Доброгнев. В его глазах уже потух огонь праведного гнева.

— Нет, — пожала плечами Бьянка. Она сидела на полу, опираясь спиной о кровать. На ее лице были красочные подтеки от туши, а в руках она нервно комкала сопливый платок. Я же брезгливо морщилась, смотря на это.

В принципе мы с Доброгневом и ожидали нечто подобное. Ответ Бьянки поставил жирную точку в наших рассуждениях. Церковь не была безгрешна. Этот найм относился к той категории предлагаемых работ, когда "концы бросали в воду". Вот только оставалось неясно одно обстоятельство. Почему Доброгнева хотели убрать?

— Ларэн Фолин, действительно, занимался барельефами?

— Да. Храм Святого Слова, что на Площади Согласия — отец работал там.

— Больше ничего? Точно все? Может еще где-то? — не верилось мне, что все так просто. Должно было быть еще что-то. Никто не будет убирать наемных рабочих в столь людном месте. Скорей всего — это официальная часть найма.

— Ларэн Фолин упоминал про подработку, — вспомнил Доброгнев. — Вот только где, хоть убей, не вспомню.

— У Зигарда фон Раугда, — прошептала Бьянка.

— Твою мать! — одновременно произнесли мы с братом. Больше просто сказать было нечего. Именно этот человек возглавлял воинствующую ветвь Церкви — "Карающий Свет".

— Я только не пойму одного при чем здесь Доброгнев?

— Зато понял я сам, — хрипло произнес он. — Несколько недель назад его дом вскрыли. Магический сигнал от сети защитных чар вызвал городскую стражу. Хоть мы и знали, куда шли, но по протоколу осмотреть место были обязаны. Он не желал пускать стражу в особняк, но таков порядок. Если срабатывает городская защитная сеть, мы должны все проверить. Думаю, он пожалел, что не нанял частную охрану, а заключил договор со стражей. Сэкономил.

— Ну?

— Что ну?

— Что странного было внутри?

— Да ничего! Абсолютно! Обычный роскошный особняк.

— Не может быть! Не верю!

— Я серьезно.

— Были комнаты, в которые он не хотел пускать вас? — брат задумался.

— Ну, молельня, — пожал плечами он.

— Ничего необычного?

— Совершенно. Круглый зал с вырезанными на полу символами Света и алтарь по центру тоже с символами.

— Алтарь с символами? — сипло спросила я. Голос внезапно отказал мне.

— Ну да.

— На алтарях Великого Света не вырезают символы. Просто голый камень, Доброгнев. Каждый ребенок в Империи знает это. Придя в мир "Он развернул свой плащ и опалил светом твердь, и стала она гладкой и ровной", — процитировала я слова из Священного Писания. — Каждый равен перед Светом и все в одинаковом положении перед лицом Его.

— Тогда, что это был за алтарь?

— У меня спрашиваешь? Его видел ты. Правда, одно я могу сказать точно, какой именно резьбой по камню занимался отец Бьянки.

— Он украшал резьбой алтарь. Но зачем?

— Обычно такие нужны для жертвоприношений. Скажи-ка, Бьянка, ты видела отца после того, как он попал в особняк Раугда?

— Нет. Слуга церковника передал камень две недели назад и все.

— Значит, как только прокляли Доброгнева, — задумчиво произнесла я. — Боюсь, что твой отец уже мертв.

— Нет! — взвизгнула она. — Ты специально так говоришь, чтобы спасти братца!

— Слушай сюда, — упала я рядом с ней на колени и взяла за ее плечи, так чтобы смотреть в глаза. — Он мертв. Первым на таких алтарях всегда умирает мастер. Его кровь лучший способ активировать древнюю магию. А этот алтарь уже пробужден.