Я создал еще гору хлеба, несколько мешков муки, разных круп, сахара, соли. Подумал и добавил сотню яиц. Хватит пока им продержаться. Вроде бы все? Ничего не забыл? Перед лицом замелькала чернокожая телохранительница.

– Дебил!
– Амбец в своем репертуаре.
– Девочку спаси! Поделись с нею энергией!

– А как?

– Ну ты и даун! Ты же бог! Просто отдай, - альва скривила презрительную рожицу и исчезла.

Нет, ну почему мне так не везет последнее время с девушками? То ложкой по спине получаю, то водой ледяной обливают, то обзываются... Неужели этой вредине трудно было объяснить все подробно? Разжевать, показать, проконтролировать? Я ведь не виноват, что не в теме. Да! Я тупой в этом деле, и это нужно учитывать! А то забросили неизвестно куда бедного Васю, наделили всякими возможностями, а инструкции по пользованию не дали! Я, обиженно бухтя, опустился возле девочки на колени, положил ей на лоб ладонь и представил, как ее окутывает золотая божественная энергия. Ничего лучшего мне в голову не пришло.

– Офигеть...
– прошипел Белочка.

Ребенок засветился, словно золотая статуэтка на ярком солнце.

– Хватит! Ты ее сожжешь!

Мое тело отбросило от жертвы божественного лечения в другой угол комнаты. Разъяренная альва мелькнула перед лицом, на ходу припечатав меня кулачком по лбу, и исчезла. Я глянул на ребенка. Мдя уж... перебор. Вы видели картины, на которых изображены веселые пухлые курчавые херувимчики? Один из них, улыбаясь, сидел на руках ошарашенной матери и светился.

– Нам пора, - пробормотал я и пулей вылетел из дома.

На улице ко мне присоединился Тавр и еще пять мужиков. Я вручил каждому по батону и по фляге с березовым соком. Сам же с удовольствием потягивал пиво из жестяной банки. Не кровь, конечно, но тоже вкусно. Кстати, стоило мне выйти во двор, как бурлящая божественная энергия исчезла.

– Далеко идти?

– Да нет, недалеше шдешь, - пережевывая кусок батона, сообщил мне один из сопровождающих.

– Я думаю, что там сокровища зарыты. Огромные! Тут что главное? Главное, чтоб о них никто не узнал! Особенно этот эльф, Задира который. Знаешь, как я переживаю, что мы кассу солнцевиков у него в подвале сгрузили? Попомнишь мои слова, этот древний эльф обязательно что-нибудь стырит и оставит нас нищими!
– разглагольствовал Белочка, пока мы двигались в сторону гор.
– Сокровища нужно прибрать к рукам.

Через час мы вышли к невысокой сторожевой башне, сложенной из темного камня. Рядом с башней ютился маленький добротный домик под соломенной крышей, здесь раньше жила охрана. Вдали, посреди растрескавшегося поля, возвышался высокий, метров тридцать, четырехгранный обелиск, покрытый слегка светящимися синим цветом символами.

– Мы тута подождем, - постоянно оглядываясь, сказал Тавр, - боязно дальше идти.

– Угу, - меня тошнило, болела голова, и уже дано не покидало чувство пристального недоброго взгляда в спину. Но сколько ни оглядывался, я никого не видел. Да и спрятаться в этом пустом месте было негде.
– Можете не ждать. Если у меня ничего сегодня не получится, вернусь завтра после консультаций со специалистами. Главное, молитесь посильнее, чтоб я услышал.

Мужики только и ждали этих слов, поклонившись, они бегом припустили в сторону деревни. Я же направился к столбу. Чем ближе я к нему подходил, тем сильнее болела голова и мучительно хотелось опустошить желудок, что я и сделал, не доходя нескольких метров до обелиска. Вблизи от столба я почувствовал себя вообще отвратительно.

– Валить нужно, - в голосе Белочки сквозила паника.
– Здесь что-то не так! Быстро перерисуй несколько картинок и ходу!

Я полез в карман за блокнотом и карандашом.

– Успеем.

Перед глазами все плыло, руки дрожали, но я упрямо пытался перерисовать символы, выбитые на каменной поверхности. Покажу их Лису и Мастеру, может, что подскажут. На седьмом символе меня скрутило в бараний рог, по телу прошла волна судорог, я упал на колени, и меня вырвало кровью. Я лежал, скрючившись, на земле, а в животе словно образовалась воронка, сквозь которую уходила жизненная энергия. Мелькнуло и пропало встревоженное лицо Амбец и вдруг все прошло. Я еще немного полежал, прислушиваясь к себе, затем медленно поднялся. Отличное самочувствие. И что же это было? Может, гамбургером отравился?

– Амбец, - тихо позвал я и протянул руку, чтобы провести пальцами по обелиску в том месте, где символы сияли особенно ярко. Рука мягко легла на ледяную поверхность и... намертво прилипла к ней, словно ее намазали суперклеем. Я испуганно дернулся - и тут же вернулась боль.

– НЕТ!

Голоса Белочки и Амбец слились в один. Меня будто током шибануло, уже теряя сознание, почувствовал, как некая сила яростно отрывает мое тело от обелиска и, словно легкое перышко, отшвыривает на несколько километров прямо под стену храма, в котором я не так давно появился.

Очнулся я от боли и воплей Белочки. Руки горели. Я опустил глаза, пытаясь рассмотреть, что же там со мною происходит и заорал: мои предплечья выглядели ужасно, кожа до локтя потемнела, татуировки словно растрескались, и сквозь открытые раны я видел, как по контуру рисунка вместо крови струится обжигающая лава, принося нестерпимую боль. Я, зажмурившись, завыл, прислонившись к стене храма. Плюх! Кто-то добрый окатил меня водой. Открыл глаза, от рук поднимался пар, татушки больше не светились, опять приняв первоначальный вид. Рядом с пустым ведром в руках стоял жрец, встревожено наблюдая, как я корчусь.