– Цыц!
– рыкнул Владыка. Тело его увеличилось и подернулось тьмой.
– Будем уважать обычаи родины жениха, но запомните, то, что я прощаю этому мальчику, никому из вас не сойдет с рук!

Меня накрыло ужасом, по спине пополз ледяной вал. Демоны беззвучно попадали на колени.

– Ты доволен моим свадебным подарком?
– с безмятежной улыбкой повернулся к нам опять снисходительно-веселый Князь.

– Это другое дело, - пробормотал я, с запозданием поняв, что только что избежал мучительной смерти.

– И "спасибо" не скажешь?

– Спасибо.

– Мы обязательно еще поговорим с тобой, Василий. В более приватной обстановке.

– Это угроза?
– холодно поинтересовался я. Мой дурной характер опять взял вверх над разумом, где-то застонал Белочка.

– Мне угрожать тебе?
– Князь был искренне удивлен.
– Мальчик мой, мы в слишком разных весовых категориях. Пока, в разных. Я просто уничтожу тебя, не прибегая к глупым угрозам и предупреждениям. Я сказал только то, что хотел сказать.

Я слегка поклонился и, взяв кольцо, осторожно надел его на безымянный палец правой руки зардевшейся Афродиты. А потом, плюнув на условности, сгреб ее в охапку и крепко поцеловал.

– А теперь пир!
– крикнул Валафур, и на нас обрушился водопад музыки, запахов и криков.

Нас поздравляли, мы смеялись, танцевали, пили вино, болтали обо всем на свете и, конечно, я при каждом удобном случае целовал жену. Она с удовольствием подставляла щечки, лобик, шейку, но губы почему-то стеснялась.

Как это обычно бывает на свадьбах, через несколько часов гости о нас благополучно забыли. Ближе к ночи Князь пригласил Афродиту на танец, и я, скрипя сердцем, согласился, а теперь смотрел, как они, в гордом одиночестве, вальсируют посреди зала и дико ревновал. Вот уж не знал, что я на такое способен. Этот старый хмырь что-то тихо говорил моей жене, а она звонко хохотала. Ничего, вот вернется, и я ее больше никуда не отпущу! Будет сидеть дома и печь мне пирожки.

– Нужно быстрее заделать ей ребенка. А лучше троих!
– недовольным голосом прошипел змей.
– Чтобы ей некогда было на других демонов смотреть!

И впервые я был с ним согласен!

Наконец, эта пытка закончилась, и Князь привел ее. Он галантно поцеловал Афродите руку, что-то шепнул на прощание, кивнул мне и растворился в воздухе. И отлично! Нам здесь всякие древние ловеласы не нужны!

– Что он тебе говорил?
– ревниво спросил Белочка.

Афродита сияла.

– Он предложил мне обучение в Университете вне конкурса. Еще сказал, что доминион Гнева - не мое основное призвание, и рекомендовал перейти в доминион Хитрости и Шуток. Еще хвалил, как здорово я все провернула с замужеством. Сказал, что не рассчитывал на такой быстрый результат. Сам Князь меня похвалил! Ой!
– тут она поняла, что сказала лишнее, и счастливое выражение на ее мордашке сменилось испуганно-виноватым.

– Так..., - у меня настроение сразу рухнуло вниз, а вместо него поднялась паранойя и чувство оскорбленного мужского достоинства.

– Замуровали, демоны! Повязали, волки поганые! Обманом в сети затащили!
– завыл Белочка.
– А я чувствовал, что что-то здесь не так! Змеюку на груди пригрели, обласкали, в люди вывели!

– Тихо ты!
– на Афродиту было жалко смотреть. Она порывалась, что-то сказать, но замолкала под моим тяжелым взглядом, виновато опуская глаза. Я же чувствовал себя обманутым в своих самых сокровенных мечтах.
– Замуж, значит, захотелось? Удачно провернула это дело? Ну, что же, получишь все тридцать три удовольствия от замужества, - процедил я сквозь зубы, едва сдерживая вопль обиды.

– В монастырь ее!
– зашипел Белочка.
– Но после первой брачной ночи! Интересно, а разводы здесь практикуют? Если нет, то стоит запастись ядами.

К нам подошел обеспокоенный Вал.

– Мне кажется, вам пора удалиться в опочивальню, - сразу без предисловий начал он.
– Здесь патруль из чистилища. Разыскивают некоего Соля. Сейчас с ними отец разбирается.

– Отлично! Веди! Нам как раз есть чем заняться в опочивальне, - многозначительно прорычал я и, подхватив пискнувшую Афродиту на руки, двинул следом за Валом.

– Сделай выражение лица проще, - зашипел змей, - не видишь, что ли, от нас все шарахаются. Небось, думают, раз ты на Самого наехал, то захарчить в первую брачную ночь молодое мягкое тело для тебя в порядке вещей.

Я в ответ плотоядно зарычал и бросил быстрый взгляд на Афродиту. Она сжалась в комочек у меня в руках и, уткнувшись носом в плечо, мелко дрожала. Я сразу почувствовал себя виноватым во всех смертных грехах. Захотелось поцеловать золотистую макушку и сказать, что все будет хорошо. Но я сдержался. Она меня использовала, а я очень этого не люблю.