Когда Макарова объявили впервые лучшим хоккеистом сезона, Кострюков говорил в интервью еженедельнику «Футбол – Хоккей»: «Я не считаю, что Сергей на первых порах потерялся в ЦСКА. Дело было в другом. Он – игрок коллективный. И в новой команде приноравливался к новым партнерам, где-то играл «под них», не брал на себя роль лидера, не оттого, что не был на это способен, а из-за скромности, уважения к старшим товарищам. В общем-то это похвально, однако не в спорте, не в игре. Но все равно чувствовалось, даже на фоне знаменитых партнеров, что он – фигура. В минувшем сезоне потенциал Макарова раскрылся, он и в ЦСКА стал ведущим, проявляет себя игроком неутомимым, рвущимся к воротам через самые сложные заслоны, А еще у Сергея есть качество, которое во многом облегчает работу тренеров: он не обсуждает, с кем ему удобно играть, не капризничает, а старается наладить взаимодействие с теми, с кем его ставят тренеры…»

А ставили Макарова с разными игроками – и в новом, послеолимпийском сезоне.

Поиски продолжались.

Начало сезона для Макарова, для ЦСКА оказалось неудачным: первый же матч проиграли – «Спартаку» (2:3).

Сезон новый, а год, 1980-й, – прежний. Год поражения.

Матч со «Спартаком» запомнился не потому, что потерпели поражение: в тот день хоккей прощался с Александром Якушевым.

Из армейского клуба тоже ушли два прославленных «мушкетера» – Балдерис и Капустин, и ЦСКА предлагал теперь соперникам такую расстановку сил в нападении: Михайлов – Харламов – Крутов; Макаров – Жлуктов – Дроздецкий; Александр Зыбин – Петров – Геннадий Курдин; Вячеслав Анисин – Лобанов – Волчков.

Звено Жлуктова начинает претендовать на лидерство в команде. С начала октября Сергей и его партнеры на лед выходят первыми.

Но сколько-нибудь заметного прогресса в игре команды не видно, и отменно знающий свое дело хоккейный обозреватель Дмитрий Рыжков отмечает: «…Отсутствие шаблона, судя по отзывам прессы, выделяло в сентябрьских международных матчах Макарова и Дроздецкого. Естественными… выглядели и комплименты в адрес Крутова в конце прошлого сезона, и высказывания о появлении звена-лидера в лице Макарова, Жлуктова и Дроздецкого. К сожалению, желаемое оказалось далеким от действительности. Отяжелел как-то Крутов. В жлуктовской тройке во встрече с «Динамо» заметен был лишь Макаров».

Требуются перемены. Еще более кардинальные, чем намечались.

Виктор Тихонов решает объединить в одной тройке Макарова и Крутова, и вот вместе с Жлуктовым два молодых крайних нападающих ищут на льду общий язык. Впервые Владимир и Сергей сыграли вместе 14 октября 1980 года, в матче с ленинградским СКА, в котором москвичи одержали легкую победу 13:2.

Турнирная таблица свидетельствует, что положение дел в армейском клубе пока далеко от привычного. После восьми туров у «Спартака» максимум возможного – 16 очков, у московских динамовцев 13, а у ЦСКА – лишь 12. Сейчас-то мы знаем, что концовка сезона все равно будет традиционной: ЦСКА обойдет всех соперников, но в те дни команду лихорадило.

Одна из причин этого, по мнению многих тренеров и бывших хоккеистов, заключалась в том, что в команде – впервые за многие годы – не стало звена-лидера, а молодежь, так много обещавшая, таланты свои раскрыть не спешила.

Вячеслав Старшинов констатирует: «Такой яркий «индивидуалист», как Крутов, блеснувший в прошлом сезоне, ныне, по-моему, несколько потерялся, ибо стал играть «как все».

Анатолий Фирсов так отзывается об игре форвардов, о положении дел, складывающемся в хоккее к новому, 1981 году: «Иногда блеснут индивидуальными действиями Макаров, Шалимов и Капустин, все реже это делают Мальцев, Крутов. А больше назвать, пожалуй, некого… В командах есть отдельные лидеры – Капустин в «Спартаке», Мальцев в «Динамо», Макаров в ЦСКА, но звеньев лидеров нет… В ближайшее время любители хоккея, спортивная общественность будут чествовать Бориса Михайлова, лучшего нашего бомбардира, капитана сборной последних лет, покидающего большой спорт. Ударной тройки Михайлов – Петров – Харламов больше нет. Нет в ЦСКА, нет в сборной. Такой тройки нет в нашем хоккее вообще».

Верное, конечно, замечание.

И автор должен признаться, что в те дни он был полностью солидарен с Анатолием Фирсовым. И автор не знал, что скоро, очень скоро появится звено, о котором будут говорить, писать, рассказывать с таким же восхищением, как несколько лет назад о «команде Петрова».

А Сергей играл. Играл все лучше, увереннее. Становился все более заметен.

И, может быть, сам того не замечая, менялся. Менялась игра. Менялось отношение к делу. Менялись и его взгляды на хоккей. Давая летом 1980 года интервью журналисту Владимиру Леонову, он говорил:

– В ЦСКА много выдающихся хоккеистов. Харламова, например, я чту, восхищаюсь его игрой. У него многому можно научиться, и я учусь. Учусь у него отношению к делу. А вот копировать его приемы, хотя они и очень эффективны, не буду. Потому что все они его, Харламова, приемы. А мне нужны мои собственные. Значит, нужно искать, выдумывать, экспериментировать, чтобы быть не хуже Харламова. Я упомянул только Харламова, но мог бы назвать и многих других. Так грозит ли мне потеря лица от такого соседства?!

– А теперь, – продолжал Леонов, – вернемся к тому, с чего мы начали: самый результативный хоккеист минувшего сезона Сергей Макаров сам забросил 29 шайб, и 39 голов забили партнеры с его передач. Стало быть, нападающий без осложнений перенес в юношеские годы болезнь, называемую индивидуализмом. Скорее всего, она и помогла ему стать столь щедрым крайним нападающим. А что на этот счет думает сам «выздоровевший»?

– У каждого возраста свои болезни, – улыбаясь, парирует Сергей. – Зато теперь у меня выработался стойкий иммунитет против индивидуализма.