Шрифт:
– Именно это ты и сделал, - сказала она тихо.
В этот момент в сердце Брейдена шевельнулась странная нежность к этой девушке. Он не знал, что это было за чувство.
Ничего подобного он раньше не ощущал.
А когда уголки ее губ слегка приподнялись, это было для него, как удар молнии.
– Я до сих пор храню этот подарок.
Ее признание поразило его. Он бы скорее подумал, что она выбросила эту игрушку еще много лет назад.
– Правда? – переспросил горец.
Мэгги кивнула.
– Почему?
Его собеседница сконфуженно пожала плечами.
– Никто не был ко мне щедрее, чем ты, - сказала она. – Я не могла поверить, что ты подарил мне такую ценную вещь.
Брейдена тронуло, что даже в таком юном возрасте она понимала, как дорог был ему этот конь. Снова он убедился, что Мэгги всегда была мудрее и проницательнее, чем большинство девочек ее возраста.
– Ну, мне было не по себе оттого, что твой отец накричал на тебя. Это была не твоя вина.
– Разумеется, - произнесла девушка со смеющимися глазами, наморщив нос.
– Ведь это Иэн собирался меня убить.
Рассмеявшись, Брейден в удивлении уставился на нее. Его одолевали странные чувства. Она была так непохожа на большинство знакомых ему женщин. Добрая и щедрая, но при этом страстная и независимая.
– Мы ведь знаем друг друга уже давно, не так ли? – спросил Брейден.
– Ну да.
– Жизненные пути неисповедимы, - произнес он, размышляя вслух. – Помню, когда первый раз тебя увидел, ты только научилась ходить. У тебя была лысая голова и самые большие глаза, какие я только видал.
– Далеко не лестное описание.
– Точно, - отозвался он, очерчивая указательным пальцем линию ее скулы. – Но для такой малявки у тебя была вполне сносная внешность.
Горец без труда вспомнил тот день: она тогда ухватилась за него, подтянулась и встала на ноги рядом. Затем взглянула на него, и ее широкая милая улыбка согрела
Брейден вскрикнул от боли, а Мэгги заревела. Синяк от укуса не сходил долго. После этого случая он с гораздо большей осторожностью приближался к маленьким детям.
– Это все, что ты помнишь? – спросила она его.
– Нет, - ответил он, заправляя ей за ухо выбившуюся прядь волос. – Я помню, как ты смеялась надо мной. У тебя был такой счастливый смех. Когда я приходил в ваш дом, на твоем лице почти всегда была улыбка. Пока не умерла твоя мать.
Мэгги кивнула. Ее взгляд затуманили печальные воспоминания:
– Папа рассчитывал, что я позабочусь о братьях.
Брейдену было тяжело видеть ее грустной. Почему-то от этого его собственное сердце пронзала боль. Он решил оживить беседу шуткой:
– Ну да, и с тех пор ты всегда была такой серьезной. Особенно в те дни, когда пыталась убить меня.
От этих слов Мэгги открыла рот от обиды: как он только мог подумать такое!
– Я никогда не пыталась тебя убить.
– А как насчет той ночи, когда ты подожгла мою постель?
– Я никогда… - Мэгги осеклась, вспомнив.
В ту ночь она прокралась в комнату Ангуса, чтобы взглянуть на спящего Брейдена.
Но она не ожидала, что увидит его раскинувшимся на кровати без нижней рубашки. Крохотные волоски сбегали вниз от пупка и терялись под краем сбившихся до талии покрывал, которые он сжимал в кулаке одной руки. Другая рука была закинута за голову.
Представший тогда ее взору смуглый безупречный торс помнился ей и доныне. Грудь юноши слабо блестела в свете свечи, поднимаясь и опадая в ритме глубокого ровного дыхания.
Поглощенная этим зрелищем, Мэгги забыла о свече, которую держала. Только что девочка наслаждалась зрелищем, а уже в следующую минуту свеча выскользнула из ее кулачка и, упав на матрац, подожгла его.
Мэгги попыталась потушить огонь, но тот быстро распространялся. Брейден, вздрогнув, проснулся. Девочка, схватив стоящее на полу ведро с водой для умывания, залила огонь, а вместе с ним и Брейдена, который вскочил с постели, отплевываясь, и озадаченно уставился на нее.
До сих пор то происшествие очень огорчало Мэгги.