— Не совсем, — ответила я.

— А также скромница, — сказал он, скользнув по мне взглядом. — Ты одна из таких девчонок, да?

От этих слов я стала пунцово-красной.

— Каких?

— Тех, которые умные, но притворяются, что — нет. Которые как модели совершенно великолепны, но всегда говорят, что они — уродины, — сказал он.

Великолепны? Великолепны? Я ненавидела комплименты. Никогда не знала, что с ними делать. Особенно с теми, которые казались неискренними.

— Само существование которых мучает вокруг всех остальных девчонок с низкой самооценкой.

Я выхватила расписание из его рук и сунула в задний карман.

— Полагаю, это делает тебя одним из тех неприятных парней, которые думают, что знают все, и настолько полны самомнения, что уверены, что все вокруг хотят слышать его каждую банальную мысль.

Он ухмыльнулся.

— Ты раскусила меня.

У него не хватило даже приличия, чтобы обидеться. Выражение его лица будто говорило, что он знает, кто он такой и ему не особо важно, что я или кто-то другой думаем о нем. Я позавидовала такому.

— Рид Бреннан, второкурсница, я Томас Пирсон, старшекурсник, — сказал он, протягивая руку.

Раньше никто даже моего возраста не предлагал мне пожать руку. Я неуверенно посмотрела на него, когда моя рука скользнула в его. Его ладонь была невероятно теплой, и от твердой уверенности его рукопожатия я ощутила предвкушение. Когда он смотрел мне прямо в глаза, его улыбка медленно становилась шире. Он тоже почувствовал это или просто как-то узнал, что я ощутила?

Зазвонил его мобильный, и он, в конце концов, отпустил мою руку, вытаскивая его из левого кармана. Странно, я думала, что он клал его в другой.

— Мне надо ответить, — сказал он, прокрутив телефон на ладони как шестизарядный револьвер в старых вестернах. — Дело превыше удовольствия. И поверь мне, для меня было удовольствием познакомиться с тобой, Рид Бреннан.

Я открыла рот, но ничего не смогла ответить.

— Пирсон, — произнес он в трубку.

Затем он пошел прочь с высоко поднятой головой, настолько расслабленно, что можно было подумать, что это место принадлежит ему. Не удивлюсь, если это действительно так.

Моя соседка по комнате оказалась болтушкой. Звали ее Констанс Тэлбот, и она, очевидно, не испытывала недостатка в кислороде. Она начала говорить в тот момент, когда я после первой встречи с Томасом Пирсоном вошла в нашу комнату, и ни разу не остановилась, чтобы вдохнуть воздуха. Пока она болтала, я рассмотрела постеры рок-групп и картины Родена, которые она развесила в мое отсутствие. Заметила у нее на кровати кучи кардиганов, футболок и вельветовые штаны. Задумалась, не отчислили ли ее из школы Манхэттена за постоянное нарушение общественного порядка.

Ее любимая тема для разговора? Она сама. Это заставило меня подумать о том, что было бы по-идиотски считать, что девушки здесь будут другими. За эти пять минут я узнала, что она была единственным ребенком в семье, новенькой в Истоне как и я, училась в частной школе в Манхэттене и продолжала бы ходить туда, но почувствовала необходимость “расширять горизонты”, что ее собаку, к сожалению, звали Пуки и что у нее в Верхнем Ист-Сайде был парень, к еще большему сожалению, по имени Клинт.

— Прошлым летом мы с Клинтом ходили в Сад на концерт “Юту”. Не то чтобы все хотели пойти в Сад, но где же еще играть “Юту”, верно? Итак, мой отец достает нам пропуски за кулисы, потому что он продвигал его, и… Я говорила, что мой отец — промоутер?

Она говорила.

— И он такой говорит: “Группа туда не вернется, но вы посмотрите, где они одевались и тусовались”. Но когда мы пробрались туда и открыли дверь, угадай, кто стоял там? Угадай!

Собственно, это был мой черед говорить.

— Боно? — предположила я.

— Боно! — воскликнула она. — Прямо там! В пяти шагах! И знаешь, что он сказал? Он сказал, я цитирую: “Приятно с вами познакомиться…”.

У нее был очень плохой ирландский акцент.

– “…У вас самая потрясающая ирландская кожа из всех, что я видел”. Он узнал, что я — ирландка! Просто взглянув на меня!

Очевидно, что Боно не был ни слепым, ни глупым. В конце концов, у Констанс были соответствующие густые рыжие волосы. Веснушки. Зеленые глаза. Я бы не удивилась, если у нее на всю задницу было вытатуировано “Да здравствует Ирландия”.

Исключение в том, что она была слишком наивной и бойкой, чтобы делать татуировки.

— И, конечно же, я попросила его попозировать для фотографии со мной, и, естественно, он согласился. Моя подруга Марни сделала около ста снимков…

— Правда? У тебя они есть? — пересилив себя, спросила я.