– Хорошая примета! – хохотнул Петич. – День начинается с меткого броска! А я лежу и думаю: чего это бумеранг не возвращается? А оказалось, что он с Кешей встретился!

– Зря птичку тиранишь, – сонно отозвался Макс. – Попугаи, они злопамятные. Подкараулит где-нибудь на тропинке и клюнет в темечко.

– Да какой же Кеша злопамятный? – не согласился Петич, потягиваясь так, что гамак стал угрожающе раскачиваться, чуть ли не касаясь противоположных стен хижины. – Наоборот, ему нравится, что с ним по-мужски себя ведут. Проснулся – получил в клюв! Зазевался – банановой шкуркой по хвосту! Он и радуется, что на него внимание обращают, тренируют. Так он скоро сторожевым попугаем станет!

Тут и Ларик не удержался и рассмеялся. Ну что ж, похоже, Петич прав. День начинался весело. Осталось только придумать себе занятие. Конечно, такой проблемы у Ларика никогда не было. Да и вообще, что значит – придумать себе занятие? Что он, лентяй какой-нибудь? Человек всегда должен быть чем-то занят. Хотя бы размышлениями. Но хорошо заниматься размышлениями, когда ты один. А вот когда вместе находятся трое ребят – то тут уж посложнее! Одними размышлениями, как вчера вечером, время не заполнишь.

Завтрак опять был вегетариански-фруктовым. Пока это устраивало ребят. Но Петич уже мечтательно протянул:

– Вот бы сегодня какого-нибудь тунца вытащить... Или окуня морского на худой конец. Люблю свежесжаренную рыбку! Даже акула, хоть и считается несъедобной, довольно вкусненькая, если правильно изжарить!

– Ты акулу ел? – скривился Ларик.

– А что тут такого? – удивился Петич. – Очень даже ел. В морском ресторанчике в Греции. Нормальная рыба. Правда, если б я сам ее готовил, она бы вышла вкуснее. Я люблю поджарить так, чтобы все в корочку превратилось.

– Ты лучше золотую рыбку поймай, – посоветовал Макс.

– Гарпуном? – язвительно спросил Петич. – Боюсь, после этого она не то что желание исполнить, и поздороваться не успеет!

– Вот и будь поосторожнее. Лови только акул, а золотую рыбку не трогай, – хихикнул Макс. – Я ее сам поймаю.

– И что же ты попросишь? – спросил Ларик.

– Яхту, – мечтательно прищурился Макс. – Ослепительно-белую яхту. С мощным надежным мотором. Ну, и парусами, конечно. Но это для красоты. Потому что я в них не разбираюсь. Лежишь себе на палубе в тенечке парусов, а под тобой мотор глухо бормочет, будто далеко-далеко гром гремит...

– Размечтался, – буркнул Петич. – Хорошо, что у тебя нет яхты.

– Почему это? – даже обиделся Макс.

– Выбросили бы тебя вчера за борт, и дело с концом, – доходчиво объяснил Петич. – Тебя – акулам, яхту – бандитам. Все по справедливости.

Макс даже не нашелся, что ответить. Смотрел на Петича ошалело. Какая же тут справедливость? Похоже, он не понимал таких шуток.

– Все, что несправедливо достается, так же несправедливо должно и исчезать. – Петич объяснял, как заправский учитель. – Тогда в итоге получается справедливо. Понял?

Макс сначала помотал головой – отрицательно, а потом махнул рукой – раздосадованно. Мол, что с тобой говорить. Одно расстройство.

Понятно, что Петич после такого разговора занялся рыболовным снаряжением. А так как особенного выбора у Макса с Лариком не было, они присоединились к нему.

– Гарпуны – это как раз для нашего мелководья, – комментировал Макс. – Я видел, как здесь рыбу таким образом ловят. Не золотых рыбок, не акул, а самых обычных. Похожих на черноморских бычков, только побольше. Правда, реакция при этом нужна, как у мангуста.

Петич хмыкнул. Кажется, он был уверен в себе. Особенно после меткого утреннего метания бумеранга.

У горизонта океан был синим. А вот поближе к острову этот цвет становился зеленым, и такой переход цветов создавал бирюзовый оттенок. Это Ларик знал, что называется, профессионально. Потому что некоторое время занимался в художественном кружке. Пока не надоело. Да и, если честно, не раскрылся в нем никакой талант. И Ларик решил не тратить времени зря. Понял кое-какие секреты живописи, полюбил ее – и хватит. Самое время бросать писать картины самому, чтобы не разочароваться... Лучше в музеи ходить, любоваться, чем видеть свои каляки-маляки. Ларик больше любил всякие пейзажи «живьем».

Вот и сейчас он любовался пейзажем, Петич с Максом медленно бродили по мелководью с гарпунами в руках, Кеша обиженно затаился на верхушке пальмы... Все были заняты своими делами.

Кеше удобнее всех было вести наблюдение за морскими просторами. Конечно, если бы «сторожевой попугай» был поумнее и натренированнее, он с успехом сумел бы нести караульную службу. А так – приходилось Ларику выполнять эти обязанности, совмещая приятное с полезным. Он любовался морем и наблюдал, не появилось ли в красивом пейзаже что-нибудь новое, бандитское. Например, быстроходный катер.