— Никем я не командую, и уж Фианом-то точно! — возмутилась я.

— Командуешь-командуешь, а теперь ответь на мой вопрос.

Я давно усвоила, что спорить с Кеоном не стоит. Чаще всего он тебя просто игнорирует. А в остальных случаях изрекает одно-единственное предложение, которое тут же доказывает, что он тебя в сто раз умнее. Как тогда, когда наша грозная учительница по физике целых пятнадцать минут ругала его за несделанную домашку, а потом Кеон зевнул и наконец заявил, что его смутила разница между фундаментальным уравнением портальной физики, выведенным Уолламом-Крейном еще в 2200, и тем, что она написала в начале домашнего задания. Он, мол, не понял — это ошибка, или учительница сделала важное открытие, которое противоречит всем портальным теориям, принятым учеными в последние пятьсот с лишним лет?

Наблюдать такое весело, а вот быть жертвой Кеона — не очень, поэтому спорить я не стала, но о чем же он спрашивал, вспомнила не сразу:

— А, потерянные студенты! После Нью-Йорка нам дали четыре свободных дня до начала работ здесь, поэтому большая часть класса отправилась по своим планетам, навестить родных. Мы должны были явиться на новое место с семи часов вечера вчерашнего дня и до десяти утра сегодня. Вчера прибыли только мы с Фианом, а сегодня — только Лолия с Лолмаком. Что-то не то. Мы думали, на завтраке уже все будут, но вид был как на «Марии Целесте».

— На чем? — переспросила Иссетт.

— Это знаменитая тайна времен доистории. Корабль «Мария Целеста» нашли посреди океана около девятисот лет тому назад. Он был в прекрасном состоянии, но без экипажа и…

Я остановилась, потому что Иссетт заткнула уши:

— Плохая, плохая Джарра! Никаких лекций по истории!

— Я не читала лекций, я пыталась объяснить, — вздохнула я. — Короче, Плейдон сказал, что не сможет начать занятия по крайней мере еще часа два. Фиан пошел на склад, выбрать себе бронекостюм получше, пока остальные не прибыли. Мне это не нужно, у меня собственный есть, я и подумала, что в кои-то веки могу позвонить тебе, а не просто обмениваться письмами. Подождать я не рискнула, потому что позже ты будешь заниматься своими медицинскими ужасами.

Иссетт кивнула:

— Мы начали трехнедельную вводную практику в технику регенерации и омоложения. Нам вчера показали человека в баке, и я упала в обморок. Ему регенерируют почки, поэтому брюшина была раскрыта и…

Я содрогнулась и воспользовалась ее же обычным ритуалом:

— Нет! Никаких медицинских страшилок! Плохая, плохая Иссетт!

Подруга только хихикнула:

— У нас полкласса чувств лишились. Преподаватель говорит, что потом привыкнем. — Она обернулась к Кеону: — Тебе лучше вернуться к себе и расставить скульптуры. Нельзя опаздывать.

— Работай. Трудись. Старайся. И почему я согласился на помолвку с тобой?

Иссетт лукаво улыбнулась:

— Иди и будь с ним пообходительнее. Помни, что я тебе пообещала, если сделаешь все как следует.

Посулила она ему явно что-то очень хорошее: Кеон действительно ушел. Стоило ему выйти из комнаты, как Иссетт снова повернулась ко мне:

— А что эти четыре дня делала ты? — Она надулась. — К нам в гости не собралась!

— Не смогла, — пожаловалась я. — Ты же знаешь, что родители Фиана на прошлой неделе приезжали на Землю, на церемонию награждения?

— Да, знаю. Я видела, как они потом разговаривали с вами, с тобой и Фианом.

— Прости, мне так и не удалось тогда поговорить с тобой.

Иссетт улыбнулась:

— Конечно, тебе пришлось позировать видеожукам Текущих Новостей Земли. Я совершенно обалдела! Ты говорила, что археологи, участвовавшие в спасении военных из разбитого корабля, получат новую медаль, «Звезду Земли», так что я знала, что вам с Фианом ее дадут, но ты ни слова не сказала про орден Артемиды! Ты давала подписку о неразглашении?

— Подписку о неразглашении? Да я не знала ничего! Когда мы с Фианом получили свои «Звезды», я думала, что это все. Когда военные в конце снова вызвали пострадавших разметчиков, чтобы дать нам ордена… Уж если ты обалдела, представь, как я себя чувствовала!

— Это был полный отпад! — восторженно согласилась Иссетт.

— Да.

Я на секундочку позволила себе насладиться воспоминаниями. Ордена Артемиды, высочайшей награды военных, впервые удостоили гражданских лиц. Я — одна из презренных инвалидов, рожденных с ненормальной иммунной системой, из-за которой можно жить лишь на Земле, но я еще и одна из всего одиннадцати живых, имеющих право носить «Артемиду». Подумать только!

— В общем, родители Фиана решили, что подождут на Земле начала наших каникул, чтобы отправиться на Геркулес вместе с сыном. И очень расстроились, когда Фиан заявил, что хочет остаться со мной на Земле.

— И чем кончилось? Он с ними или?… — нахмурилась Иссетт.

— Остался со мной. Фиан может быть невероятно упрямым.

Лицо подружки просветлело:

— Вот и хорошо.

— Не совсем, — возразила я. — Его родители тоже остались.

— Не-е-ет! — Иссетт схватилась руками за кудрявую голову. — Совсем кошмар был?