– Внучок мой. Сапожный мастер. Ну, и рыболов, конечно. – Деду и впрямь стало казаться, что Артемка ему внук. – Способный парнишка – страсть! хвастался он, выставляя вперед ногу в начищенном сапоге – У нас в роду все способные.

Дед тоже пришелся Артемке по душе. Особенно Артемке нравилась независимость дедовых суждений: ни одно распоряжение администрации старик не исполнял без воркотни и презрительной гримасы. Бывало, скажут ему:

– Дед, подмети арену. Видишь, мусору сколько!

– Как это – подмети? – говорил дед. – Разве ж арену метут?

– Ну, прочисть граблями.

– Так бы и говорили! А то приказывают и сами не знают, чего приказывают. Начальники!

Дедова комната тоже нравилась Артемке. Правда, из мебели в ней было лишь два топчана да простой, без скатерти, стол. Но зато стены были сплошь оклеены разноцветными афишами, и даже там, где полагалось висеть иконе, красовался знаменитый бельгийский акробат Альберт Бюсси.

Однажды Артемка встретил в коридоре девочку-канатоходца. Она была в простеньком платьице, но вблизи показалась Артемке еще более красивой, чем с галерки. Сощурив глаза, девочка выжидательно смотрела на подходившего Артемку. Он уже хотел заговорить, как она фыркнула и нараспев поддразнила:

– Дура! – сказал Артемка и показал ей язык. Он прошел мимо, но потом вернулся, сел перед девочкой на землю и большим пальцем ноги почесал у себя за ухом.

– Ты человек-лягушка? – спросила девочка, перестав смеяться.

– Я человек-сапожник, – ответил Артемка. – Я могу тебе такие туфли сделать, в каких и царева дочка не ходит!

Девочка подумала и согласилась.

– Хорошо, – сказала она, – сделай мне такие туфли.

– А товар у тебя подходящий есть? – спросил Артемка.

Он постоял и, не дождавшись ответа от озадаченной девочки, пошел дальше.

Но самым замечательным было не это.

Как-то сидел Артемка на топчане в дедовой комнате и наматывал новую леску на удилище, И тут вошел Пепс. С тех пор как Артемка бросил ему целый куст роз, им встречаться не случалось. Увидев теперь Артемку, Пепс радостно сказал:

– О, какой приятний встреча, какой приятний встреча! – и протянул Артемке обе руки. Потом сел на топчан, открыл в улыбке свои белые зубы и молча погладил Артемку по голове.

Артемка смотрел на Пепса и не знал, что бы такое сказать ему приятное. Нагнувшись, он пощупал ботинки Пепса:

– Товар – первый сорт. Такого, верно, и в Петербурге не найдешь. Дорого заплатил?

– Пять долларов, – сказал Пепс, все так же улыбаясь.

Артемка не знал, что такое доллар, но солидно подтвердил:

– Такие стоят. Главное, товар крепкий. За такие и шесть дашь – не прогадаешь. – И неожиданно для себя, в порыве дружеского чувства, предложил: Пойдем бычков ловить!

– Зачем? – удивился Пепс.

– Ну как «зачем»! Наловим, потом зажарим и съедим.

Удивление Пепса перешло в испуг.

– О-о, – закачал он головой, – это нет позволено – чужой бик жарить. Я не хочу тюрьма сидеть.

– Эх, ты! – сказал Артемка сочувственно. – Не понимаешь! Вот смотри. – Он показал на удочку; – К морю пойдем, будем рыбу ловить.

– О, это хорошо, это очень хорошо! – радостно закивал головой Пепс.

Он сейчас же поднялся и надел шляпу:

– Когда я бил мальчик, я очень хотел риба ловить. Мой патрон это не позволил. Я очень плакал…

Они вышли на улицу. У Артемки в руках коробка с червями и ведро для рыбы; Пепс несет потертый коврик и две удочки, такие длинные, что чуть не цепляет ими за телеграфную проволоку. Все на них оглядываются: ишь, мол, негр с мальчиком рыбу идет ловить.

Артемку так и распирает от гордости.

– Которые не понимают, те идут на банный спуск удить. А там разве бычок? Курям на смех, – говорил он. – Тем бычком и воробья не накормишь. А мы пойдем на мол.

Артемке казалось, что уважение к нему негра возрастет, если тот узнает, каких больших бычков ловит Артемка.

– Там во бычок! – повторяет он, отмеривая себе руку до локтя.

И вот они на молу. Сидят, свесив ноги. А внизу – сваи, позеленевшие и скользкие. О них тихонько плещет вода. В порту скользят гички и часто-часто стучат моторки. К причалу идет огромный, будто весь сшитый из ржавых листов железа грузовой пароход. Он трубит тяжким басом, и на взволнованной им воде, как ореховые скорлупки, прыгают лодки.

У Артемки то и дело ныряет поплавок. Он уже вытащил семь увесистых бычков. Поплавок Пепса спокойно лежит на воде, и это Пепса возмущает.