Да, я помню, что сказал, что собрался завязывать. Знаете ли, водка — это выпивка. А пиво… ну, пиво, это так, рот намочить.

По-любому, Чико двинул по стойке бутылку «Негро Модело» и поглядел на меня внимательнее.

— Похоже, все вы, спецназовцы, решили сегодня прийти отдохнуть сюда.

— А кроме меня, кто?

— Я тебе, что, секретарь? Поди в заднюю комнату, глянь сам.

Я решил, что, скорее всего, это Сэм, который теперь, к несчастью и без видимой причины, вернулся к прежнему, снова начав пить. Здесь с ним обращались, как с героем, вернувшимся с войны, все остальные персонажи Тошнотворного Хора, но то, что он оказался здесь в такой час, было выше моего понимания. Это меня очень нервировало, и даже не потому, что было еще совсем рано. А потому, что я знал, что он замешан во всех этих делах с Третьим Путем, что Сэм стал ангелом нон грата для наших боссов на Небесах.

Задняя комната в «Циркуле» представляла собой на самом деле просто большую нишу в стене, отделенную занавесью, по дороге к туалету. Британцы называют такое «укромным местом». Отодвинув занавеску, я увидел сидящего за столом Уолтера Сандерса, ссутулившегося над кружкой с пивом.

Да, того самого Уолтера Сандерса, ангела, которого ткнул ножом взбесившийся мертвец, который, как я полагал, собирался ткнуть меня, как раз в тот момент, когда Уолтер хотел сказать мне нечто важное. А теперь я практически был уверен, что целью был именно Уолтер. Кто-то решил заткнуть ему рот. Потом он исчез, совершенно. Последний раз я видел Уолтера в Аду, в демоническом теле, на корабле с рабами. Последнее, что он сделал — это прямо указал на Энаиту, одного из могущественнейших наших ангелов-супервайзеров, как на ту, что стояла за Третьим Путем и всеми моими недавними неприятностями. Я расстался с Уолтером Сандерсом в Аду, так что я был более чем удивлен, увидев его здесь, в пальто, с выпивкой, в качестве обычного посетителя «Циркуля».

— Уолтер! — вскричал я, плюхаясь на скамейку рядом с ним. — Какого черта — прошу прощения за каламбур — ты здесь делаешь?

Сначала он вздрогнул, но потом, увидев меня, улыбнулся. Улыбка его была усталой.

— Привет, Бобби. Рад тебя видеть. Я вернулся.

— Ага, блин! Я заметил. Но как? Когда? Что случилось?

— Пока что не понял. Последнее, что я помню, как мы с тобой шли по улице, а потом… ничего. Когда я получил новое тело, то обнаружил, что меня не было не одну неделю! Весьма странно. Немного тяжеловато… снова войти в колею.

Он натянуто рассмеялся, а потом отпил пива.

— Но приятно увидеть знакомое лицо.

Все вопросы, которые были готовы выплеснуться из меня, забурлили в моей голове, будто перекрытая плотиной река. На то, чтобы осознать сказанное им, ушла пара секунд.

— Погоди. Ты ничего не помнишь? С того момента, как тебя ножом ударили?

Он покачал головой.

— Ни капли. С трудом могу вспомнить вообще, что происходило тем вечером. Помню только, что ты там был. Надеюсь, тебе не пришлось слишком тяжко, Бобби. Я знаю, что ты пытался помочь мне.

Я мог лишь сидеть, тупо глядя на него и не притрагиваясь к пиву. Что происходит? Уолтеру стерли память, после того как выдернули из Ада? Или он просто осторожничает, стараясь не болтать лишнего в баре, где собираются ангелы, обо всем том, что случилось на самом деле? Я сделал глубокий вдох, стараясь унять дрожь в руках, и принялся болтать с ним о пустяках, попивая пиво, хотя мне уже совсем не хотелось пить. Выпив где-то половину, я поставил бутылку на стол и сказал, что мне пора. Спросил его, не пойдет ли и он, не хочет ли побыть с кем-то, но Уолтер лишь покачал головой, со все тем же ошеломленным выражением лица.

— Нет, — сказал он. — Нет. Скажу напрямик, Бобби. Сегодня первый день, как я вернулся, и я больше не в состоянии разговаривать… я уже с парой парней поговорил до тебя. Я… я не знаю… я устал. Сильно устал. Сейчас допью это, вызову такси и уеду.

У меня было безнадежное ощущение.

— О'кей. Но ты уверен, что ни о чем не хочешь со мной поговорить? Не обязательно сегодня. Когда угодно. Потому что тем вечером ты хотел со мной поговорить. Собирался что-то рассказать мне.

Он странно поглядел на меня.

— На самом деле, есть кое-что. Не знаю, значит ли это хоть что-то?

Достав бумажник, он покопался в нем и вынул листок бумаги, сложенный. Листок из ежедневника, из тех, что без конкретной даты, просто для записей. «Поговорить с Д насчет Э-?», было написано на нем.

У меня слегка ускорился пульс.

— Это твой почерк?

— Ага. Но я писал это до того, как меня пырнули, и не могу вспомнить, о чем это. Просто вдруг подумал, что «Д» может означать тебя. Есть мысли?

— Возможно.

Куда уж проще. Поговорить с Долларом насчет Энаиты, которая задает вопросы, вот что это значило.

— Благодарю тебя, Уолтер. Я насчет этого подумаю. Поправляйся.

Когда я вернулся к бару, Чико поглядел на бутылку, выпитую лишь наполовину, которую я поставил на стойку.

— Нездоровится?

— Слегка, — ответил я. Нервно, так было бы правильнее сказать. Я понял, что больше я ничего не узнаю от Уолтера Сандерса. Что бы там он ни хотел мне сказать в ту роковую ночь, оно уже исчезло, было выжжено дотла в мастерских Небес. Но, благодаря записке, которую Уолтер написал сам для себя перед тем, как его вышвырнули за борт, мне теперь не надо было тратить время на догадки, прав ли я был насчет этой начальствующей суки-ангела Энаиты. Теперь мне оставалось лишь предполагать, что она окончательно решила разделаться со мной.