Почти полностью лишенная сил, я откинулась на спину, закрыла глаза. Слезы горячими струйками стекали на пол, но сегодня я не стеснялась слез. Полпути, говорила я себе. Это только полпути. Нужно пройти еще половину, встретившись при этом с колдуном. Соврать убедительно, без дрожи в голосе, без выдающей мимики лжеца. Я ведь не умею так!

Вика сидела и не шевелилась — ошарашенная.

— Ты чокнутая, подруга, — прошептала она, не глядя мне в глаза.

— Я должна ехать. — Нащупала мобильный, набрала номер Влада. После нескольких гудков он взял трубку. — Все кончено.

— Скоро буду.

Я кивнула, не осознавая, что по телефону этого не видно. Понимание непринадлежности к привычному миру нахлынуло, я захлебнулась горечью осознания пропасти между жизнью до атли и существованием теперь. Она — эта горечь — поднялась комом, встала в горле и никак не хотела уходить.

А потом вспомнилось неловкое рукопожатие тонких, исхудавших ладоней, широко распахнутые голубые глаза, нелепый красный зонт… Она — все, что у меня осталось. Она — моя кровь. Нет времени сомневаться! Я сделаю это!

Поднялась, на негнущихся ногах дошла до двери и вышла в ночь.

Вместе с Владом приехал Глеб. Внезапно накатила странная волна нежности к нему, в груди стало тепло и тесно, словно мне сделали горячий укол прямо в сердце.

Я улыбнулась.

— Видишь, я жива.

— У тебя нет башни! — сказал он с обидой и отвернулся.

Я закрыла глаза. Нужно держаться, осталось чуть — чуть.

Мы приехали домой. Влад помог мне выбраться, обнял за плечи.

— Ты молодец. Попробуем?

Я слабо кивнула — это все, на что была способна.

Теперь уже было проще. Жила завибрировала, активируя кен. Странно, но после ритуала кроту я чувствовала невероятный подъем. Знала, как воссоздать пал Максима и передать Владу.

Когда открыла глаза, он улыбался.

— Ты умничка! — сказал с восхищением.

Я кивнула и поняла, что совершенно не рада этому. Раньше, когда он хвалил меня, в душе происходила революция, эмоции сменяли друг друга со скоростью звука: радость, эйфория, сомнения, снова радость, желание сделать еще что-то, чтобы он вновь улыбнулся, сказал, какая я молодец.

Но не сегодня. Сегодня внутри было пусто и тоскливо.

Он тут же отошел, достал телефон, набрал номер.

— Я готов встретиться, — сказал глухим голосом. — Сегодня вечером, в восемь. На пустыре у очага.

…Стылый ветер трепал волосы, забираясь под полы курки, в рукава и за шиворот. Кисти рук окончательно замерзли, и я прятала их в карманы, стараясь не думать о холоде и тревоге, затаившейся внутри.

Весь путь от высокого забора до очага атли мы преодолели в полном молчании. Глеб шел рядом, все еще хмурясь, ежась и вжимая голову, прикрываясь поднятым воротником куртки от пронизывающего ветра.

Лара семенила неподалеку, выглядела при этом немного комично в модельных сапогах на шпильке, путаясь ногами в прошлогодней пожухлой траве. Она держала Влада за руку, словно он был якорем в море отчаяния. Я ее понимала. То есть понимала до сегодня. Сейчас мне не хотелось поддержки. Я чувствовала себя отстраненно, словно в другой, параллельной реальности, наблюдая за всем сквозь призму внезапно накатившей усталости.

Я не боялась.

Тан стоял у самой двери в домик и держал Риту за руку. Сестра застыла и смотрела в одну точку, а окончательно сломанный красный зонт, сюрреалистично топорщась покореженными спицами, неизменно висел у нее на предплечье.

— Сегодня великий день! — торжественно объявил Чернокнижник и слегка склонил голову в приветственном жесте. — Скажи, великий вождь, разве я его не предвидел?

Влад стоял ровно, ничем не выдавая истинных чувств. Легкая улыбка пробежала по губам, а светлая бровь иронично приподнялась.

Игра. Это просто игра.

— Чего ты хочешь, Тан?

— Для начала я хотел бы получить то, чего меня лишили еще в детстве. — Он повернулся в сторону Риты и с особой нежностью погладил ее по лицу. Я вздрогнула, понимая, что ничем не могу помочь сестре. Ни словом, ни действием. Нужно ждать. Ждать было невыносимо. Хотелось, чтобы этот день поскорее закончился, а еще лучше забыть его навсегда. — Прими меня в атли, Влад. Как тому и суждено быть.

По лицу колдуна трудно было определить возраст. Где-то до сорока, хотя на самом деле он был намного старше. Тысяча лет — не шутки, а если ты при этом обладаешь недюжинной силой и талантом к интригам, можно ли вообще тебя обмануть? Я надеялась, что можно.

Ощутила, как кто-то крепко сжал мою ладонь. Подняла голову. Глеб не смотрел на меня — все внимание приковано к Тану. Он боялся, и сильно. Я тоже должна бояться. Трепетать перед силой и могуществом Чернокнижника, как совсем недавно дрожала в присутствии Максима. Но ничего такого не было.