– То…ва…рищ сер…жант, – запыхавшись сообщает Барин, – у…с…тал, при-кажите вы-мыть пол где-нибудь. Хоть что. Больше не могу.

– Бегом, Барин, бегом!

Три-четыре техничных пинка, и уже может! Всё сможет советский солдат!

После одиннадцати ночи наступает час пик. По Уставу через полчаса после отбоя разрешается подниматься с постели. И начинается паломничество в столовую. Идут бубтяне за пайкой для дедов: картошку пожарить, набрать масла, хлеба, сахара. Подручная сила под рукой – курсы. Овощерезка в полном распоряжении БУБТа, стратегический торпедный цех – дискотека – наполовину. Белых людей, закрытых на замок не достать, а танцплощадка в ведении Быдуся. Его уважали, бегали-то гуси, одного призыва с Быдусём. Их посылали фазаны за пайкой для дедов, согласно армейской иерархии.

В обеденном зале вдруг нарисовался фазан. Сидел, выжидал, курил. Как только Быдусь отправился «по объектам», он схватил Лёха за ворот.

– Вишь это? – он кинул на пол грязный свёрток.

– Где? – Лёха сделал вид, что не понял.

– Вопросы задаю я! Сейчас берёшь этот узел, летишь в мойку, стираешь и докладываешь мне!

Леха не понял. Он отказывался понимать. Стирать? Опускаться, чмыриться? Никогда! А что если врезать белобрысому козлу промеж глаз? Тогда, трибунал. Это же сержант.

Появился Быдусь, не глядя, прошёл мимо.

Вот-те на! И Быдусь не всемогущ. Тогда, сам на сам! Лёха ожидал удара, чтобы не бить первому. Оставалось увернуться и ответить. А там, будь что будет. И в дисбате живут, не подыхают, кое-кто даже домой возвращается.

Фазан размахнулся для удара. Неуклюже, выучка не та. Даром что сержант, но в БУБТе-то какая практика? Кадровому сержанту замахиваться не надо – вмиг отоварит и глазом не моргнёт. Вот что значит, правильная выучка! Или реакция по-пьяни замедленная?

Так или иначе, удара не получилось. Рука фазана была перехвачена … Кирюхой!

В безупречно отглаженной ушитой хэбушке, со «стоячими погонами», расстёгнутым крючком, сияющей бляхой и начищенными до блеска сапогами – явился ангел-спаситель, друг с одного двора, почти родня!

– Ты чего, Волчок, к пацану пристал?

– Привет, Кирюха! Ты это, молод ещё в мои дела суваться!

– Волчок, успокойся. Это мой земляк! – Кирюха отпустил руку фазана.

Волчок тотчас переключился на другой объект.

–Э-э! – заорал он кому-то в глубине зала, – сюда иди!

– Быдусь! – Кирюха подошёл к старшине. – Тебе этот парень шибко нужен?

– Забирай хоть до утра! – улыбнулся Быдусь, пожимая руку Кирюхе.

До утра друзья просидели в каптёрке клуба, захватив из столовой чаю, масла и хлеба. В комнате Кирюхи их ожидала бутылка «Монастырской избы». За стаканом полусухого посидели, потрепались за жизнь.

– Зря ты меня вовремя не послушал. Теперь всё, ты под надзором. «Под колпаком у Мюллера». Просил я за тебя, не дали в помощники даже на день. Хотя бы полгода у меня проторчал. Как живу, сам видишь.

– Да что теперь говорить, – сказал Лёха, сознавая, что жить, как Кирюха всё равно не сможет. Никогда и ни при каких условиях не пожмёт руку извергу Быдусю. Эх, только бы в войска, а там видно будет.

– Главное, не чмырись. Бей в рожу любому, если что. Не сможешь, тогда избегай таких эксцессов, – поучал Кирюха, – если силёнок не хватает, мозги подключай!

Они поболтали о том, о сём, повспоминали общих знакомых со двора. Остаток ночи пролетел незаметно.

– Если что, обращайся, заходи в любое время! – сказал Кирюха на прощание.

Поутру Вовчик рассказал о ночных приключениях. Волчок докопался до него. Вовчику пришлось ухватить сержанта за запястья. Молча, глядя в глаза, он держал противника примерно десять секунд. Невесть какое время, но шевельнуться не давал. Быдусь молча контролировал ситуацию. Волчок всё же вырвал свои пакли и направился к Роме.

Единожды опущенный беспрекословно взял узелок, отстирал и побежал в казарму БУБТа, докладывать о выполнении боевой задачи. Скольким ещё фазанам он отдраил тряпки – неизвестно, но вернулся Рома только на рассвете.

После завтрака начался настоящий Праздник живота!

Есть можно было всё, не ограничивая себя во времени и количестве. Знай, ходи выбирай лучшие куски да уплетай за обе щёки!

Вдобавок, к общему столу Вурдт приказал раскрыть банку тушёнки, разогреть ей с жареным луком и подать Быдусю. Лёха с Вовчиком взяли по куску хлеба и зачикали блюдо старшины.

Быдусь всё же получил искомое, но Вурдт нашёл ребят.

– Где тушёнка? – спросил сержант, зверски вращая глазами.

– Бубтяне забрали.