Клюев опять радостно оскалился и тоже прислонился спиной к стене. А плечом к Никите.

— А я уж решил, что ты всё-таки увидел те картинки.

— Какие картинки?

— Ну… в лаборатории.

— Стоп, — мастер-наставник мгновенно посерьёзнел и повернулся к брату. — С этого места — во всех подробностях. Я-то думал ты просто бредишь.

— Я тоже думал. А потом понял — это информационный сброс. Хотя странно, в зоне, где весь наш второй уровень обратился в прах…

— Мы были не в зоне, — прервал его Никита, — а в месте рождения зоны. Это разные вещи. Рассказывай.

И Макс рассказал. Всё, что увидел, и всё, что запомнил. Когда он закончил, лицо старшего брата выражало безмерную печаль.

— Выходит, отец спас нас ценой собственной жизни. — Он скорбно покачал головой. — И маминой жизни тоже.

— Да, — согласился Клюев и замолчал, заново переживая только что рассказанное. Слова Никиты отдались в душе глухой болью, будто он раньше чувствовал лишь наполовину, а вот теперь, наконец, эмоции заработали в полный накал. Он тяжко вздохнул. — И кроме того, он спас этот мир от гибели. Представляешь, что бы случилось, если б эти мерзавцы завладели установкой? Гитлер со своим тысячелетним рейхом отдыхает! Правда, нас они успели вышвырнуть в другую реальность.

— И возникла деформация континуума. — Никита поморщился. — Это как брошенный в воду камень. Круги пошли по всему фракталу, и множество ветвей соприкоснулось друг с другом. Образовались пересечения пространств и времён. Не всегда ощутимые и явные, как здесь, в зоне… Кстати, ты же прошёл от периметра до эпицентра. И каково впечатление?

— Ха, впечатление! — воскликнул Макс. — Врагу не пожелаешь! Представь себе примерно следующее… — Он, размахивая руками и изображая в лицах перипетии своего вояжа — ну, чистый индеец пере советом старейшин, — принялся описывать брату подлую сущность зоны.

— Моё внимание привлекли два момента, — заявил Никита, когда рассказ Клюева подошёл к концу. — Первый — это реакция на мысли. Точнее, на отрицания. Тебе не кажется, что на живую субстанцию этих мест — извини, но по-другому сейчас я не могу сформулировать — наложился серьёзный отпечаток личности нашего отца? В момент своей гибели он просто фонтанировал эмоциями. И большинство из них были, сам понимаешь, какими.

— Скорее всего, ты прав… — Макс призадумался. — Во всяком случае, что-то в этом есть. Не могу сказать, что полностью согласен с предложенной концепцией, но суть ты ухватил верно. А второй?

— Второй момент не так важен. Он всего лишь доказательство пересечения реальностей. Видишь ли, в здешнем мире нет Бермудского треугольника.

Это я знаю доподлинно, поскольку по прибытии сюда счёл необходимым проверить все аномальные зоны.

— О как! — Клюев хлопнул себя по коленям. — Значит, птичка залетела из нашей реальности!

— Вовсе не обязательно. Она могла прилететь и из любой другой. Кстати, тебе неимоверно повезло. Чудеса тебе попадались сплошь унылые и какие-то чересчур обыкновенные. Так. Мелкие шалости. Вот если бы ты попал под волну деформации или, скажем, схлопывание объёма — мы бы с тобой сейчас не разговаривали. Видел бурелом на трёхкилометровой границе? То-то! А это был всего лишь оста точный интерференс. Отсюда, братец, следует неукоснительный вывод, подтверждающий правильность моей формулировки в первом моменте. — Никита значительно поднял палец. — Папа тебя хранил, папа. Его незримое присутствие в биополе зоны. И его генетический код.

— А код-то тут при чём?

— При том. Мы с тобой единственные, кто прошёл сквозь барьер к энергоцентру. Заметь — с момента катаклизма. И ключом тут послужил набор хромосом, переданный нам родителем. Точно так же, как шифром к замку на двери стали наши имена.

Других объяснений не усматриваю.

Да-а-а. — Макс потёр переносицу. — Слава богу, что всё позади… Между прочим, кто-то обвинил меня в плохой подготовке и так и не открыл тайну, как он сам-то оказался в эпицентре? Не помнишь его имя?

— Как же, как же, — усмехнулся старший брат. — В девичестве его звали Захар. Потом он вырос и поумнел. И не шлялся, как некоторые, по непотребным местам, рискуя сломать шею. Сначала он произвёл несложный анализ обстановки, а потом скромно нанёс визит в кураторский отдел КГБ и выписал там себе направление в охраняемую зону. И попросил высокое начальство уведомить местных вертухаев о своём скором прибытии. Разумеется, после того, как он откланялся, все о нём благополучно забыли. Из Свердловска его доставили на Сугомак служебным вертолётом. Зная, что обо всех случаях проникновения егеря обязаны докладывать по инстанции — а радиосвязь в зоне, между прочим, не действовала, — он провёл некоторое время в беседах с комендантом периметра. Дождался оказии и, сопровождаемый тройкой бравых молодцев, с комфортом прибыл в эпицентр. Где и застал своего младшенького братца в плачевном состоянии. Вот так-то, студент.

— Ну ты даёшь! — восхитился Макс. — Мне такое и в голову не пришло.

— Учись мыслить стратегически, — милостиво посоветовал ему Никита. — Не придётся в следующий раз шишки набивать.

— Слушай, — спохватился Клюев, — а егеря-то куда делись? Что-то их не слышно.

— Пока ты спал, — лицо мастера-наставника сделалось скучным, — пришёл лесник дядя Вася и выгнал всех к бениной маме. Так что, они сейчас в пути.

— Значит, твой бенефис я промухал? — Макс пригорюнился. — В таком случае, придётся согласиться. Ты меня действительно плохо подготовил.