Шрифт:
Хэмм захохотал.
– А что он натворил?
– У нас тут шикарный малыш – «шевроле» сорок девятого года, а этот болван начал баловаться с одометром, я не велел ему, так в конце концов он случайно прибавил две сотни миль пробега.
– Ну так отмотай назад, это же тебе не впервой.
– Я б отмотал, Хэмбо, – сказал Родни, испепеляя взглядом проходящего мимо бывшего шурина, – да чертова штука сломалась. А ты что делаешь?
– Сегодня буду по делам в твоем районе. Прокатишься со мной днем за компанию?
Родни глянул в окно на стоянку, забитую пыльными автомобилями, и на полное отсутствие клиентов.
– Можно.
Они останавливались возле ферм по составленному на сегодня списку, Родни сидел в машине, потягивая пиво, а Хэмм таскался по полям, обходил скотные дворы, свинарники, общался с каждым фермером, похлопывал их по спине, говорил слова, которые говорят друг другу труженики сельского хозяйства. После пятой фермы Родни спросил:
– Сколько ферм на сегодня намечено?
– Еще шесть.
– А может, где-нибудь остановимся? Перекусить бы чего.
– Давай, конечно, здесь недалеко есть местечко.
Его «недалеко» вылилось в двадцать три мили.
Когда они вышли из маленького деревенского магазина при автозаправке с пакетом чипсов со вкусом колбасы, пакетом сырных крекеров и кока-колой, Хэмм направился к машине.
– Может, на улице поедим? – предложил Родни. – Не хотелось мне говорить, приятель, но от тебя несет скотным двором. Бог знает во что ты там вляпался, да и отметины поросячьих пятачков у тебя на брюках аппетита не прибавляют.
Хэмм глянул на свои ноги и рассмеялся:
– Прости, работа такая.
Они сели на деревянную скамейку у ручья позади магазинчика. Родни протянул Хэмму колу:
– Отпей маленько, будь добр.
Хэмм отхлебнул и вернул банку. Родни долил доверху виски, попробовал и сказал:
– Во, теперь это кола. Так что, Хэмбо, этим ты каждый день и занимаешься? Месишь грязь на скотных дворах?
– Вроде того.
Родни скептически оглядел чипсину с колбасным вкусом, но тем не менее куснул.
– И чего ты так хотел заполучить эту работу, для меня загадка. Я же знаю, что этим не заработаешь.
Хэмм согласился:
– Да, денег негусто. Но кто-то должен протянуть этим людям руку помощи. Гляди, как они живут: еле сводят концы с концами, а большинство висит на волоске. – Хэмм откусил от сырного крекера с маслом в середке. – В дождь они даже выйти не могут, а правительство дорогами не занимается. Деньги вкладывают в большие города, строят красивые здания, эстакады и тоннели, а мелких фермеров, старательных трудяг, которые исправно платят налоги, игнорируют. Меня такое зло берет. Так и с отцом моим поступили, а я смотрел… Но что я могу сделать. Хоть утешить немного, подбодрить.
– Такова жизнь, Хэмбо. Богатые богатеют, а бедные беднеют, чтоб они были здоровы. Единственная разница между нами и богачами – это что у них деньги есть, а у нас нет.
Хэмм сказал:
– Слушай, Родни, не думаю, что разница только в деньгах. Они другие. Я с такими общался и видел это собственными глазами.
– Когда это было?
– После войны, школьником, я познакомился с несколькими богатыми парнями из колледжа. Не то чтобы мы подружились, нет, но один парень из Миннеаполиса, должно быть, решил, что я уникальный чувак, и пригласил съездить к ним домой на выходные.
– Погоди-ка. Ты? Уникальный?
Хэмм улыбнулся:
– Ну да, они говорили, что у меня забавный акцент, ну и я чуток его усилил, знаешь, изображал перед ними эдакого деревенщину. В общем, поехал я с ним. Подъезжаем к огромному трехэтажному особняку, я в жизни ничего подобного не видел. У них задний двор – это озеро.
– Какое это было озеро?
– Нет, ты не понял, это было их озеро. Говорю тебе, натуральные богачи, и тут парень сообщает, что это их летний дом. Я ему: «Где ж вы зимой живете, в Букингемском, мать его, дворце?» В общем, никогда не чувствовал себя настолько не в своей тарелке. Родичи его были холодны как рыбы. Думаю, они и друг друга-то не любили, а со мной обращались, будто я какое-то насекомое, свалившееся с дерева. И вот что я тебе скажу: после той поездки я предпочту общество любого фермера этим людям. Мне ничего ихнего не надо. Пусть у них будут большие дома, слуги, автомобили, мне этого не нужно. – Он замолчал. Смотрел на ручей, а по глазам было видно: сам он далеко отсюда. Потом сказал: – Но у них была яхта. Такая, знаешь, красивая, не передать. Вся белая, внутри отделана блестящим деревом. Однажды его старик взял нас всех покататься по озеру… – Хэмм покачал головой: – Сказать по правде, дружище, я бы за такую птичку дал себе правую руку оттяпать.
Вдруг Родни стало его жалко. Он попытался подбодрить друга:
– Знаешь, что тебе нужно, Хэмбо? Тебе нужно смотаться со мной в Сент-Луис, сыгранем в покер, подурачимся. Повеселимся – ради разнообразия. Что скажешь?
– Я б с удовольствием, да времени нет совсем. – Хэмм поднялся с лавки.
– Ну, знаешь, как я обычно говорю… Если куда-то не попал, можешь с тем же успехом повеселиться в любом другом месте.
На дереве
После того как тетя Элнер потеряла мужа, Уилла, она хотела остаться на ферме, но Норма настаивала на переезде в город, мол, так хоть приглядеть есть кому, не дело это – жить совсем одной. И не успокоилась, пока не добилась своего. Итак, тетя Элнер продала ферму, и Норма с Маком подыскали ей дом в паре кварталов от своего. Дом маленький – спальня, кухня, гостиная и славная веранда, но что пленило тетю Элнер с первого взгляда, так это большое фиговое дерево на заднем дворе. Она взяла с собой нескольких любимых курочек и кота Сонни и переселилась, но Норма все равно названивала днем и ночью.