Сильный грохот прервал размышления пограничника и прогнал дремоту. Он катился сверху, откуда-то издалека, напоминая раскаты грома. Оглушительный гул пронесся над головой. Посыпался снег, загородил выход. От напора скатившейся лавины, казалось, скрипнули и сдвинулись с места камни. Потом все стихло. Шум пурги стал сразу глуше. Туренко на слух определил примерно толщину лавины. "Не менее трех-четырех метров", - подумал он и быстро вскочил.

Действуя лыжей, как лопатой, стал отгребать от входа снег. Работа подвигалась медленно. Чем глубже лыжа врезалась в пласт, тем снег становился все плотнее и плотнее. Времени прошло уже много. Под толстой снежной крышей было совсем тихо. Буран, видимо, начинал стихать. Туренко работал с ожесточением. И ни на секунду не покидала его мысль о том, кого он преследовал.

–  Не уйдешь… - прошептал Туренко и с силой ударил в снежную стену. Лыжа скользнула вперед легко и чуть не вырвалась из рук. Он с облегчением вздохнул, вытягивая лыжу, крутил ее. В воронкообразное отверстие глянула далекая звезда.

Близился рассвет.

Теперь предстояло самое трудное: найти след. Где искать его?

Заломленная вечером ветка сосны помогла Сергею Туренко ориентироваться. Он припомнил эту местность: три скалы, ущелье между двумя хребтами. "Только бы не опоздать. За утесами проследить будет труднее", - думал Туренко, убыстряя с каждым шагом ход.

С вершины безлесного отрога он неожиданно увидел того, кого преследовал. Человек шел торопливо вдоль склона.

Быстрым взглядом окинув отделявшее их расстояние, Сергей побежал наперерез. Между ними - гряда больших гранитных валунов. Неизвестный человек, видимо, уже чувствует погоню, слышит скрип лыж. Он часто оглядывается. Не более трехсот метров отделяет его от густого темного леса. Он спешит к нему. Туренко выбежал из-за валунов. Крикнул:

–  Стой!

В ответ раздались выстрелы. Пули зарылись в мягкий снег у самых лыж.

Выпустив очередь из маузера, человек спешит к лесу. Он еще раз оглянулся, выстрелил. Туренко вскинул винтовку. Увидел, как тот упал, но быстро поднялся. "Только не допустить до леса", - подумал пограничник. Неизвестный уже не бежит так быстро. Вот он снова повернулся. "Чок",-близко от ноги ударила пуля; брызгами взлетели мелкие щепки от перебитой лыжи. Сбросив лыжи, Туренко снова стреляет, бежит, проваливаясь по пояс. На ходу он торопливо сбрасывает полушубок.

Выстрелили они почти одновременно. Туренко почувствовал сильный толчок в левое плечо. Падая, видел, как тот ползет по снегу, потом встает и, шатаясь, идет до ближайшего дерева. "Ушел… Нет, подожди"…- проговорил пограничник и, перевалившись на левый бок, стиснув зубы от острой боли, поймал на мушку фигуру у дерева. Уже теряя сознание, Туренко услышал впереди несколько выстрелов. "Наши с заставы… - подумал он.
– Теперь не уйдет!.."

…От знакомого голоса он чуть приоткрыл тяжелые веки. Над ним склонился начальник заставы.

–  Ушел?
– тревожно спросил пограничник.

–  На заставу.

…Преподаватель географии Сергей Петрович Туренко нередко вспоминал в кругу друзей различные случаи своей службы на границе. А их было немало.

Отец Сергея Петровича был потомственный охотник-промысловик. Много он исходил глухих звериных троп. Скитания по тайге с отцом, с различными экспедициями, пограничная служба, все это не прошло бесследно. Туренко на всю жизнь остался страстным любителем путешествий, походов. В годы Отечественной войны ему довелось с Советской Армией побывать во многих государствах Европы. И это педагогу-географу пригодилось.

Ребята любили Сергея Петровича. Почти каждое лето они отправлялись с ним в путешествия по окрестностям города и по соседним районам. Это были маленькие странствования пешком, на лодках по озерам и речкам. Но все же мальчики мечтали о настоящем путешествии в горы, в малоисследованные места.

Прочитав найденный Костей дневник, Сергей Петрович сразу решил, что несомненно он вместе с ребятами отправится в горную тайгу на розыски озера Каракол, обладающего чудесными целебными свойствами.

Он даже набросал маршрут предполагаемого путешествия, составил список необходимого снаряжения, привел в порядок изрядно послужившую ему палатку.

–  Ну куда ты, папка, собираешься… В твои ли годы и с твоим ли сердцем скитаться по горам, по опасным речкам спускаться?
– говорила ему жена Мария Пахомовна.
– Сиди, не хорохорься. Ну, если не сидится, куда-нибудь опять по району отправляйся с ребятами. Недалеко. Пешочком. А то выдумал. На Каракол… А где он, этот Каракол, бог его знает…

–  Поеду. Не отговаривай, - решительно отвечал Сергей Петрович, разглаживая пышные, с сединой усы.
– Непременно поеду. И ружье с собой возьму. С медведями воевать буду.

–  Ну и поезжай!..
– Мария Пахомовна махнула рукой.
– Аника-воин…

Сергей Петрович раскурил трубку. Из облака дыма донесся басовитый, слегка окающий голос:

–  Эх, Марья… Ты вот только представь себе… Ночь. Костер горит. Дрова в нем чуть потрескивают. Похлебка из рябчиков варится, запах аппетитный. А на луговинке коростель кричит: