– Как тебе удается так выглядеть? – не выдержал Георгий. Этот вопрос давно крутился у него на языке.

– Здоровый образ жизни, воздержание, – засмеялся Виктор. – Я тантра-йогу практикую! Хочешь попробовать?

– Нет, – поморщился Георгий. – Благодарю покорно!

– Как знаешь, – погасил улыбку Гладышев. Он хорошо изучил шефа и чувствовал, когда можно шутить, а когда следует остановиться.

– Ты вот что… скажи, этот парень, которого видели в «Северном» с Викой, он туда продолжал ходить потом, уже без нее? – с усилием произнес Георгий. Каждая фраза о бывшей любовнице давалась ему с трудом.

– Вроде нет. Но… как-то несколько фирм устроили в «Северном» презентацию, и этот мужик там был, его все запомнили!

– Что, такой красавец?

– Он фокусы какие-то показывал. – На лице Виктора ясно читалось недоумение. – Чудной мужик!

– Фокусы?! – изумился Георгий.

– Вот и я удивляюсь… Бизнесмен, неплохо стоит, и… фокусы! Странно?

– А что он делал? Кроликов вытаскивал из-за пазухи или цветочные гирлянды? Может, шпаги глотал?

– Нет, – Гладышев снова улыбнулся. – Он билеты выигрышные угадывал. Все призы выиграл! Народ обалдел, конечно. Хотя публика была солидная, но русские люди привыкли к балагану. Они только с виду изменились, лоск европейский навели. А он как шелуха – чуть «халявой» запахло, тут же слетел! Ну, все и ринулись, за дармовщинкой-то… Едва не растоптали мужика этого с его девкой.

– Что за девка?

– Блондинка длинноногая, шикарная, но… телка, одним словом.

– Что ты имеешь в виду?

– Пустая баба. Так… для развлечения.

У Георгия дернулась щека. Негодяй гуляет себе по ресторанам с какой-то шлюшкой, а Вика лежит там, в темноте и холоде, под мокрой от дождя глиной, вместе с его неродившимся ребенком! Он вспомнил усыпанный белыми гвоздиками холмик на кладбище, куда никто, кроме него, не приходил. Родители Вики уехали сразу после похорон. Георгий дал им денег на дорогу, о могиле велел не беспокоиться, сказал, что памятник сам поставит, из розового мрамора.

Он почувствовал, как воспаленные глаза снова наполняются слезами, сердито спросил:

– Это все?

– Да, – ответил Гладышев. – Я навел кое-какие справки об этом «фокуснике». Бизнесом он занялся недавно, сразу пошел в гору. Из тех, кого удача сама ищет.

Георгий задумался. Если Вику убил «фокусник», то понятно, откуда у него деньги. Вексель! Неужели убийца наконец обнаружен?! Но вексель к оплате пока предъявлен не был… Гридин бы узнал, его это в первую очередь касается.

– Ты с этого «фокусника» глаз не спускай, Витюша! Я в долгу не останусь, ты ж знаешь. Мне нужно теперь каждый его шаг знать! – приказал Георгий.

Похороны Арнольда произвели на Клавдию тягостное впечатление. Никто по-настоящему его не оплакивал, не горевал. Дети и супруга были скорее растеряны, подавлены свалившимися на них проблемами, чем удручены потерей мужа и отца. Отношения в семье были, по всей видимости, холодными, формальными и отчужденными. Давным-давно.

Нина Никифоровна Климова, во всем черном – юбке, свитере и платке, долго смотрела на Еремину, не решаясь подойти.

– Ой, простите, Клавдия Петровна, я вас никак узнать не могла. Думала – вы или не вы? Прическа у вас другая, и вообще…

– Что вообще?

– Не знаю…

Нина Никифоровна смутилась. Она не ожидала увидеть Клавдию такой. Вроде бы ничего особо не изменилось, но что-то мешало ей поговорить с Ереминой так, как она собиралась. А собиралась она предложить Клавдии Петровне вернуться на фирму в качестве наемного директора.

Смерть супруга поставила ее перед фактом, что вся ответственность за «Спектр», а следовательно, за благосостояние ее самой и детей, теперь полностью легла на ее плечи. А она в делах ничего не понимает. Она никогда не интересовалась, чем Арнольд Вячеславович занимается на своей работе, не вникала в подробности. Выходит, зря! Так уж сложилась их супружеская жизнь – он работал, она обеспечивала домашний уют, растила детей. Их было двое – мальчик и девочка.

Нине было двадцать девять, когда она вышла за Климова, немолодого угрюмого холостяка. Это был брак по расчету – и с его, и с ее стороны, безрадостный, чуть тепловатый, скучный. Вдобавок супруг оказался патологически скуп. Он считал каждую копейку, экономил даже на мыле и туалетной бумаге. Нина долго вспоминала, как сразу после женитьбы он установил нормы расхода продуктов, стирального порошка и прочих вещей первой необходимости. С годами эти нормы не увеличивались, несмотря на то что подрастали дети, а бизнес потихоньку развивался, приносил доходы.

Арнольд установил четкие границы между делами и семьей, которые никогда не нарушались. Нине Никифоровне не позволялось спрашивать, сколько ее супруг зарабатывает денег и куда они идут. В ванной до сих пор стояла допотопная стиральная машина, а на кухне – холодильник «Минск» старого выпуска. Одежду себе и детям она вынуждена была покупать на оптовых рынках, торгуясь за каждый рубль.

Когда позвонили с фирмы и сообщили, что у Климова инфаркт, она никак не могла сообразить, что произошло. Ее супруг скоропостижно скончался, оставив дела в страшном беспорядке, что для него было вовсе не характерно. Так или иначе, но заниматься всем этим теперь придется именно ей. Эта новая реальность повергла госпожу Климову в шок гораздо более сильный, чем смерть мужа.