Да, были и потери и просчеты, но недаром за одного битого двух небитых дают. Многому научили годы подполья. Не теряться, находить выход из, казалось бы, безвыходного положения, распознавать людей, следуя правилу: не все золото, что блестит. И верить людям.

В годы Днепропетровского подполья медленно, порой слишком дорогой ценой добывались те крупицы опыта, которые так пригодились мне впоследствии, когда и обстоятельства и масштабы задач оказались иными.

В послевоенном Киеве я часто встречался с Георгием Гавриловичем Дементьевым, первым секретарем Днепропетровского обкома партии. Партия не раз направляла Георгия Гавриловича на трудные участки. Был председателем облисполкома, в последние годы, до самой смерти, работал в Киеве в аппарате ЦК.

Георгий Гаврилович — мой крестный по разведшколе.

Было так.

В освобожденный Днепропетровск мы добрались утром на попутной машине. Догорали отдельные здания. По улице Карла Либкнехта, по проспекту Карла Маркса шли какие-то странные машины. Под брезентом угадывались очертания не то ящиков, не то стволов. Это были, как я вскоре узнал, наши знаменитые «катюши».

В парке имени Чкалова пахло дымком, солдатской кашей. На жухлой траве, поближе к походным кухням, на плащ-палатках, прижавшись друг к другу и укрываясь шинелями, спали солдаты. Горели костры. И отблески огня падали на грязные, уставшие, удивительно знакомые, прекрасные лица.

В этот день уцелевшие жители и те, которые уже успели вернуться, собрались на проспекте Карла Маркса у здания полусгоревшего оперного театра. Было нас не густо: что-то около трех-четырех тысяч человек. Подъехал «виллис». Рядом с водителем — полковник. Гляжу и глазам не верю. Не удержался, закричал:

— Товарищ Дементьев, Георгий Гаврилович!

Он или не он? Грезил этой встречей. Столько раз видел ее во сне и наяву, а тут растерялся. Но Георгий Гаврилович, похудевший, помолодевший, скинувший с плеч добрый десяток лет, уже шел ко мне:

— Здравствуй, Евгений. Какими судьбами? Что в Петропавловке? После митинга ко мне, в обком. Не забыл дорогу?

Вечером я сидел в кабинете первого секретаря Днепропетровского обкома партии. Это по рекомендации Георгия Гавриловича обком оставил меня в тылу врага. Ему мне предстояло отчитаться за проделанную работу.

Я рассказал секретарю обкома о том, как искал рацию, связь с партизанами, с фронтом, о своей работе.

— Ну, что же, — сказал Георгий Гаврилович, когда я закончил подробный рассказ, — готовь подробный отчет. И приступай к обязанностям. Жидковато у нас с кадрами. А у тебя опыт, область знаешь. С этой минуты ты наш работник — инструктор обкома.

Я встал. Георгий Гаврилович оглядел меня с ног до головы. На мне рваная рубаха, потрепанный пиджачок — вид аховый.

— Просьбы, пожелания есть?

Я промолчал.

Секретарь улыбнулся:

— Что без амбиции — это хорошо, а без амуниции — плохо. — Вызвал адъютанта. Час спустя я получил бушлат, китель офицерский, белье, сапоги и, что не менее важно, талон на питание в обкомовской столовой.

…Проработал инструктором месяца три. Занимался информацией, ездил по освобожденным районам области. Вместе с заведующим оргинструкторским отделом Общиным подготовил доклад о злодеяниях немецких оккупантов. Дел хватало по горло.

Тут ко мне в обком зачастили гости. Мои посетители все расспрашивали о моей работе в тылу врага. Однажды спросили:

— А вы бы не хотели поработать во Львове?

— Так ведь Львов оккупирован.

— Вот именно. Мы и предлагаем вам работу в оккупированном Львове. Одним словом, командировку в тыл врага можно продлить.

— Я многого не умею…

— Знаем. Научим.

В конце декабря я выехал в Москву. Как было сказано моим товарищам по работе, родным, «в длительную служебную командировку». Только Георгию Гавриловичу был известен конечный пункт ее — школа разведчиков.

Новый год застал меня в пути. Мела поземка. Наш поезд то подолгу простаивал на затемненных полустанках, то проскакивал станции, оставляя за собой клубы дыма, искры, снежную пыль. Я ехал навстречу новой, пока еще неведомой мне жизни.

Пора, однако, возвратиться в Санку.

Предстояло решить, кому чем заняться. Валерия умела, как никто, исчезать и вовремя появляться. На этот раз она пришла не сама.

Средних лет, несколько флегматичный мужчина с львиной гривой волос крепко пожал мою руку.

— Михал Зайонц. Секретарь подпольного обкома. — Поинтересовался: — Посты выставлены?

В наших условиях это был не праздный и отнюдь не лишний вопрос. Мы, однако, все предусмотрели. На огороде копали картошку старый Врубль и его дочки Рузя и Стефа. В лесу с утра «собирали грибы» телохранители Ольги — Метек и Казек. Было условлено: если что заметят — закукуют кукушкой. Я в общих чертах познакомил наших польских друзей с просьбой командования: максимально расширить разведработу, систематически снабжать Центр детальной информацией о воинских перевозках всеми видами транспорта, о дислокации на этой территории немецких войск. Я почти дословно передал слова Павлова: «Советское командование полно решимости любой ценой сохранить Краков — древнюю столицу Польши. И очень надеется на помощь польских друзей. Мы должны охватить разведсетью район Кракова. По предварительным данным, здесь строятся мощные оборонительные сооружения».