— Зачем ты так? — упрекнул Ленард. — Я всегда стремился помочь тебе.

— Ты всегда стремился прибрать к рукам наши угодья! Извини за откровенность, Ленард, но твои добрососедские порывы больше не впечатляют меня. Я знаю, какие мотивы движут тобой на самом деле. Ты подобно стервятнику кружил над нашей землей все эти месяцы, и вот наконец можно ринуться вниз и хватать добычу! Я ожидала твоего визита в любую неделю, в любой день…

— Я понимаю, что ты еще не оправилась после смерти отца, ведь прошло всего два месяца. Ты все еще не видишь вещи в реальном свете, но…

— Наоборот, я слишком хорошо вижу их и именно в реальном свете! — перебила Клеменси. — А теперь, если позволишь, я хочу отдохнуть. У меня был слишком напряженный день, я устала…

Клеменси надеялась, что Ленард попрощается и уедет, но он пошел следом за ней к дому, явно вознамерившись закончить неприятный разговор.

— Если тебе становится легче от обвинений, которые ты бросаешь в мой адрес, то я готов выслушать и другие. Но рано или поздно тебе придется взглянуть правде в глаза: ты не в состоянии нести на своих плечах бремя хозяйства. Виноградник приходит в упадок. Понадобится немалая сумма, чтобы привести все в порядок, а у тебя таких денег нет. К тому же ты погрязла в долгах.

Самолюбивая и гордая Клеменси не желала выслушивать чьи-либо суждения, а тем более Ленарда Рейнера, о ее проблемах. Однако она промолчала, поскольку в глубине души осознавала, что Ленард прав.

— Послушай, Клеменси, — продолжал он, — ведь я приехал вовсе не для того, чтобы испортить тебе настроение. Я намерен предложить помощь. Хочешь, я помогу разобраться со счетами…

Клеменси издевательски рассмеялась.

— Разобраться, чтобы проникнуть в мою финансовую кухню и прикинуть, за сколько можно оттяпать у меня виноградник? Нет уж, спасибо! Мои счета — это мой бизнес, и до них никому не должно быть дела.

Воцарилось молчание. Природа погружалась в бархатистую темноту летней ночи, в теплом густом воздухе звенели цикады. Запах раскалившейся за день земли перемешивался с ароматом, исходившим от эвкалиптов, в окружении которых стоял белый дом в колониальном стиле. В этом доме Клеменси жила с тринадцати лет.

Она любила это место и страдала оттого, что скоро, очень скоро дом вместе с виноградником будет навсегда потерян. Клеменси понимала, что ее мечта сохранить родной очаг, спасти его ценой лишь собственных усилий была нелогичной, бессмысленной, нереальной.

Ленард поставил ящик с инструментами на пол веранды, окружавшей дом по всему периметру, и сказал:

— Какие бы мысли ни рождались в твоей голове, я беспокоюсь о тебе.

— Беспокоишься по той простой причине, что тебе пришлось ждать дольше, чем ты рассчитывал! — с негодованием вскричала Клеменси. — И вот наконец у тебя есть реальная возможность прибрать нашу усадьбу к рукам! Твои мысли сейчас об одном: расширить свое виноградарское хозяйство и увеличить прибыли.

Клеменси хотела уйти в дом, но Ленард схватил ее за руку.

— Я не был причиной финансовых проблем твоего отца.

— Возможно, — процедила она сквозь зубы. — Но ты, черт возьми, способствовал его краху!

— Чем же? Тем, что дал ему в долг тогда, когда он больше всего нуждался в деньгах? — с сарказмом осведомился Ленард.

— Тем, что потребовал вернуть долг в сроки, сжатые до невозможности. Может быть, ты действительно не стоял у истоков проблем моего отца, но стал причиной его падения, это уж точно. — Взгляд, который Клеменси метнула в Ленарда, мог убить. — Ты говоришь, что не враг мне. Но в моих глазах ты враг, и всегда будешь им. Ты мог бы отсрочить возвращение долга, но не сделал этого. Твои действия ускорили кончину моего отца, и я ненавижу тебя за это!

— В твоих доводах нет никакой логики! — с негодованием воскликнул Ленард. — Да, я мог бы повременить с требованием о возвращении денег, но в этом не было никакого смысла. Твой отец был глупцом, который…

Ленард осекся, и Клеменси саркастически закончила его фразу:

— Который не был в отношениях с деловыми партнерами таким безжалостным, каким следовало быть? — Она горько усмехнулась. — По крайней мере, он был честен.

— А я, по-твоему, лгун?

Она промолчала, но вызывающе взглянула на Ленарда, продолжающего удерживать ее за руку, и он разжал пальцы.

— Клеменси, нам нужно поговорить и все расставить по своим местам, — твердо сказал он.

— Нам не о чем говорить.

— Есть о чем, черт бы тебя побрал! Мы столько лет были друзьями и добрыми соседями! Я не позволю тебе обратить дружбу наших семейств в какую-то вендетту! Ты училась в колледже, была далеко от дома, когда финансовые проблемы твоего отца вышли из-под контроля и он пришел ко мне с просьбой продлить срок погашения долга. Ты не знаешь реальных фактов.

— Я знаю то, о чем мне сказал отец, — отрезала Клеменси. — Я знаю, что, когда вернулась из колледжа домой и в тот же день пришла к тебе и от имени отца попросила отсрочить возвращение долга, ты, по сути дела, посмеялся надо мной. Или ты станешь утверждать, что такого не было?