Только в семнадцать ноль-ноль прозвучала ожидаемая новость:

«Три часа назад в юго-восточной части Средиземного моря подвергся нападению русский контейнеровоз «Аделаида» под либерийским флагом. Капитан успел дать сигнал бедствия, а также информацию о террористах. Это позволило израильскому отряду быстрого реагирования провести контроперацию по освобождению экипажа. Судно и груз спасены, есть убитые и раненые с обеих сторон. Сейчас «Аделаида» под командованием старшего помощника капитана продолжает рейс в Латакию в сопровождении катеров израильской береговой охраны».

— Само собой, по стопке, — развел руками Луцевич.

— Интересно подана информация, — хмыкнул Судских. — Умный капитан заметил террористов в море-окияне, дал СОС, и примчались доблестные израильские омоновцы.

— Мы умываем руки.

Хозяйка, уяснив, что настроение гостей повысилось благодаря теленовостям, расщедрилась и выставила бутылку шампанского. Сразу появился аппетит. Только подняли фужеры, диктор, прервав передачи, появился на экране:

«Экстренное сообщение. Только что нам передали о ядер-ном ударе по территории Израиля. Удар нанесен неопознанной подводной лодкой из Средиземного моря двумя ракетами класса земля — земля. Территория поражения захватывает также Ливан. Есть разрушения, о жертвах пока не сообщалось».

— Вот так отпраздновали, — огорошенно произнес Луцевич, ставя фужер на стол. Огорчился и Судских.

«Как я ни препятствовал, дьявол на землю сошел. И все же что-то в сообщении не то…»

Луцевич пытался заговорить с ним, но Судских показывал пальцем: обожди, думаю. Наконец он произнес:

— Это был обычный ракетный удар, а не ядерный. Террористы пуск осуществили в момент захвата «Аделаиды» спецназом, но удар оказался фальшивым. Не сработали боеголовки.

— Хорошо хоть так, Игорь, дай Бог, что так, — поддержал Луцевич. — Но рука Москвы видна отчетливо. А тут еще неизвестно, куда подевался знаток многих тайн, генерал Судских…

— Завтра свяжемся с Воливачом и Гречаным, я скажу, что профессор Луцевич предложил мне курс адаптации и я разумно ему подчинился. Отлежался, меня промассажирова-ли китайским методом, сейчас я в полной форме, готовый служить стране дальше. Больше ни о чем ни слова.

— Мужчины, минуточку внимания, — вмешалась в разговор хозяйка. — Кажется, это вас заинтересует.

Она тактично покинула их сразу и показалась теперь из другой комнаты, предлагая послушать новое сообщение:

«Как нам стало известно из компетентных источников, неизвестный позвонил из России в Израиль, судя по всему, по первому попавшемуся телефонному номеру и предупредил о ядерных ракетах на борту «Аделаиды». Поднятый по боевой тревоге отряд морского спецназа вооруженных сил Израиля осуществил скрытный захват судна. Пуск ракет с установок, помещенных в двух контейнерах, произошел в момент высадки спецназа.

Как выяснилось, под видом сопровождающих террористы попали на «Аделаиду» еще в Петрограде. Старший помощник капитана Всеволод Судских, сын известного генерала, первым обнаружил несоответствие документов и груза, о чем доложил капитану. После этого террористы выказали свои истинные намерения. Часть экипажа под руководством старпома оказала сопротивление. Старший помощник был брошен в карцер, весь экипаж загнан в трюм. Примечательно, что капитан сопротивления не оказывал и выразил согласие управлять судном дальше. Сейчас нам известно, что штатный капитан был списан с судна за час до его отхода в рейс. При захвате «Аделаиды» спецназом никто из экипажа не пострадал, но капитан судна был убит одним из террористов, которые отстреливались до конца. При опознании трупов установлено: двое террористов принадлежат к реакционной партии «Братья мусульмане».

Израиль выразил ноту протеста России, хотя в этой истории еще много невыясненных вопросов. С комментариями и разъяснениями по делу о захвате российского контейнеровоза «Аделаида» в нашей программе — Виктор Вилорович Воливач», — завершил сообщение диктор, и на экране возник покровитель Судских.

Пока он отмежевывался от обвинений, приводя массу контрдоводов, Судских мало вслушивался в слова, стараясь получше разглядеть черты лица.

Воливач держался уверенно, обида на незаслуженные обвинения сквозила в его речи. Россия, мол, сама пережила недавно дьявольское нашествие и теперь желает жить в мире с другими странами. Приписывать ей террористическую деятельность нелепо и форменная провокация, очередной виток холодной войны в тот период, когда Россия сама несет помощь Европе. Ведется следствие, преступники и пособники будут найдены и понесут заслуженную кару.

«В заключение от имени всех россиян, от имени тех, кто пережил ужасы Чернобыля, хочу выразить глубокое соболезнование пострадавшим от варварской бомбардировки».

— Ты понял! — воскликнул Судских. — Он уже знает, что удар не состоялся! — Он вскочил, обдумывая еще что-то. — Вспомни Олег, он сказал: «Россия сама недавно пережила нашествие дьявола».

— Что-то вроде, — согласился Луцевич.

— Не вроде. Фраза далеко не для красного словца. Он имел в виду нечто, имеющее место. Воливач, по моим убеждениям, — опять во главе какого-то заговора с далеко идущими последствиями.

Он машинально перевел глаза на хозяйку, так и стоящую в дверях. Она зарделась, вспыхнула стеклами очков, будто застигнутая на месте преступления. Судских смутился еще больше: отвык, расслабился, выбалтывает серьезные вещи при посторонних. А проговорился он крупно… Опять его несет куда-то течение, помимо разума. И ведь не во власти он обстоятельств, вольный человек.

«Я просто не осознаю пока реальности! Все еще во власти химерических сновидений! И начинаю творить глупости. Я передоверился Луцевичу?»