– Мадам, вы прекрасны, – сказал шевалье, склоняясь над ее рукой, затянутой в тонкую шелковую перчатку. Звучало это банально, однако ничего другого Раймон придумать не смог. И он был искренен: Жанна прекрасна.

– Вы тоже, сударь. Позвольте… – Она потянулась и поправила ему кружевной воротник. – А вот так – просто совершенны.

– Вы надо мною смеетесь.

– Ничуть.

– А где мадам де Салль? – Раймону казалось, что компаньонка жены вездесуща. Она, конечно, отличалась удивительной деликатностью в те моменты, когда это требовалось, однако бал – не то место, где можно побыть вдвоем.

– Элоиза спустится чуть позже, когда приедет барон де Феш. Он будет сопровождать ее.

– Вот как? Я не знал.

– Да, он предложил Элоизе, и она согласилась.

– Что же, я рад, что она не будет одна.

Жанна посмотрела на него внимательно.

– Послушайте, сударь…

– Раймон, – прервал он.

– Да, конечно. Я не знаю, что вы думаете об Элоизе, но…

– Я думаю, что она весьма достойная компаньонка вам, – прервал супругу шевалье де Марейль, – и рад, что она помогала вам, и вижу, что она не бесполезна. Кроме того, она весьма интересна, если судить по ее высказываниям. Как же мне относиться к ней? – Он помолчал. На самом деле Элоиза мало интересовала Раймона, однако он посчитал вежливым дать Жанне понять, что одобряет ее подругу. – Но я полагаю, вы имеете в виду нечто другое.

– Да, верно. – Жена слегка порозовела, но взгляда не отвела.

– Если кто-либо из наших гостей посмеет хотя бы задеть мадам де Салль, он будет иметь дело со мной, – хмуро объяснил Раймон очевидное. – В моем доме подобного я не потерплю.

– Вы вызовете наглеца на дуэль? – Глаза ее округлились.

Шевалье пожал плечами.

– Ах, моя милая жена, еще никто не оскорбил ни мадам де Салль, ни вас, ни меня! Но если такое случится, не сомневайтесь, труп наглеца украсит лужайку где-нибудь у реки.

Жанна еле заметно покачала головой.

– Люди заслуживают жизни, а не смерти, – негромко проговорила она.

– Даже те, кто позволяет себе оскорбления? – вздернул бровь Раймон.

– Особенно эти. – Она улыбнулась легко и летуче. – Умереть легко. Жить и принимать то, что тебе преподносит жизнь, все испытания, – это гораздо труднее.

Ее слова прозвучали с горечью, и не успел Раймон задуматься, откуда взялась эта скрытая печаль, когда явился слуга и сказал, что приехали первые гости.

Старинный зал, в котором мало уже что осталось от старины, а наслоения последующих веков удачно скрывались драпировками, картинами и прочими украшениями, мог вместить до ста человек, и притом здесь можно было устраивать танцы. Ужин накрыли в следующем – там ранее располагалась оружейная, а позже устраивались торжественные приемы. Устраивались раньше, в те времена, когда были живы родители Раймона. Сам шевалье не собирал здесь гостей. Да и когда? Даже зимой, приезжая в Марейль, он предпочитал проводить время в кабинете, а немногочисленных друзей принимал в семейной гостиной и столовой.

Однако Жанна решила, что для первого большого бала, который дают супруги де Марейль после своей свадьбы, следует все сделать как надо. За советом она обратилась к Элоизе и к экономке мадам Батай, весьма польщенной тем, что ее воспоминания о старых добрых временах оказались полезны. Втроем они составили план праздника, сложностью ничуть не уступавший иным военным кампаниям. И Жанне очень хотелось, чтобы все прошло если не идеально, то очень-очень хорошо.

Чета де Марейль встречала прибывающих гостей, имена которых громко объявлял слуга, в бальном зале неподалеку от входа. Все, кто проходил в высокие двери, первым делом осматривались, и до ушей Жанны неизменно долетали восторженные вздохи. Она всегда любила сочетать цвета, однако во время жизни в Кремьё не видела возможности полностью отдаться своим фантазиям. А сейчас у нее имелись для того деньги, возможности и время, и потому она создала настоящую летнюю сказку в бледно-сиреневой и зеленой гамме, с добавлениями ярких цветов, однако без чрезмерности. Сама она надела сиреневое платье, а Норбер, окончательно вступивший в заговор с хозяйкой, помог подготовить для Раймона темно-зеленый костюм, и вместе они смотрелись потрясающе. Жанна видела, как восхищенно оглядываются вокруг гости, многих из которых она уже знала, и как освещаются радостью лица. Пускай радость показная (в некоторых случаях это точно было так), однако комплименты хозяевам высказывались непрерывно. Да и Раймон казался довольным. Хотя в то, что его в действительности волнует, как украшен дом, Жанна при всем желании поверить не могла.

Он казался сегодня другим – одновременно и более сосредоточенным, чем обычно, и более расслабленным. Жанна сначала не могла понять, чего не хватает в его лице – чего-то уже привычного, – однако затем ее осенило. Исчезло то хмурое напряжение, что раньше присутствовало постоянно. Разгладилась складка между бровей, и уголки губ приподнялись. Весьма похоже на улыбку! Вот так история. Может, следовало с бала начинать, а не с разговоров?

– А вы утверждали, что не любите увеселения, – заметила Жанна, когда выдался перерыв в прибытии гостей и к чете никто не подходил. – Но сейчас выглядите довольным.

– Да вы читаете в моем лице, как в книге, мадам! – иронично поклонился Раймон. – Но вы угадали. Я и вправду доволен. Я знаю большинство наших соседей и рад их видеть, а еще мне нравится, что вы устроили все без излишней пышности. Король не так давно умер, поэтому достойный траур все-таки следует соблюдать.

– О, так мне полагалось украсить зал черными лентами?

– Нет, это было бы слишком. Однако вы сумели так хорошо и легко все сделать, что даже такой чурбан, как я, смог оценить.