– Послезавтра. Послезавтра поговорим.

– Прогоняешь? Жаль, а то мы бы могли зажечь… Девочка ты – супер…

– Я не девочка! – неприязненно поморщилась Элеонора.

– Я слышал, твой покойный муж тебя на подиуме нашел?

– Не твое дело.

– А может, там не подиум был? Может, что-то другое? За счет чего, ты говоришь, поднимается цена товара, за счет уникальности? Ты уникальная девочка, Элен. Поэтому и стоишь дорого.

– Тебе такую цену не понять, – съязвила она.

– Поживем – увидим.

Калужных неторопливо поднялся, оправляя полы пиджака, и, не прощаясь, покинул ВИП-зону. Анжела проводила его заинтригованным взглядом и оживленно спросила:

– Кто такой?

Не трудно было понять причину ее интереса. Калужных и смотрелся круто, и деньги у него были, и не старый он, хотя и не молодой. Как раз то, что ей нужно.

– Даже не думай, – покачала головой Элеонора.

– Почему?

Она хотела сказать, что Калужных враг, но не решилась на это. Испугалась. Как будто ее здесь могли прослушать.

– Не тот он человек, который тебе нужен.

– А чего он хочет?

– Ничего хорошего.

Элеонора залпом допила свой коктейль, потребовала новый и утонула в мякоти спинных подушек.

Достал ее Калужных, до печенок достал. Но это все еще только цветочки, худо будет, когда он ягодками станет класть…

Она искала выход из ситуации с таким усердием, что у нее разболелась голова. Пора ехать домой.

Но только она собралась уходить, как появился вдруг «мистер «Икс» в плаще и карнавальной маске. Танцуя под музыку, он скинул с себя плащ, обнажая мускулистый торс.

Элеонора не настроена была на такие удовольствия, но все-таки пришла в восторг. Ведь это был не просто танцор, а ее Альберт, с которым она не так давно поругалась.

Анжела и ее подруга ожидали от него большего, но Альберт снял с себя только маску. На этом танец закончился, но представление, как оказалось, только начиналось. Он встал перед Элеонорой на одно колено, протянул ей коробочку из красного бархата, сам же и открыл ее. В коробочке лежали два обручальных кольца.

– Вау! – завизжала от восторга Анжела и захлопала в ладоши. Она завидовала сестре, но это не мешало ей радоваться за нее.

– Прошу руки и сердца, дорогая! – приложив руку к груди, торжественно проговорил Альберт.

Он белозубо улыбался, не сводя с глаз с Элеоноры.

Она поднялась, смахнула со спинки кресла бутафорский плащ, набросила ему на плечи и, с улыбкой поцеловав его в щеку, тихо проговорила:

– Поехали домой, клоун!

На прошлой неделе Элеонора сказала, что не прочь оформить с ним отношения, и это вогнало его в ступор. Он в принципе не отказывался, но и четкого «да» она не услышала. Это и вывело ее из себя. Она нагрубила ему и выставила за дверь. Сама бы ни за что не сделала шаг навстречу, но раз уж он первый это сделал, да еще подал в красивой экстравагантной упаковке, то почему бы не простить его. Тем более она соскучилась по крепкому мужскому плечу. Да и замуж можно в принципе выйти.

И черемуха отцвела, и солнце светит ярко. И на душе ясная погода после бури, которую вчера устроил в постели Альберт. Только вот на горизонте прямо по курсу темная туча, и неплохо было бы обойти ее за счет смелого и рискового маневра.

Элеонора чувствовала себя пилотом большого мощного самолета, а Калужных казался ей грозовым фронтом, который нужно было обойти. А еще лучше – разогнать…

Она сама связалась с ним, пригласила его к себе в кабинет. И он приехал. Важный, крутой, неприступный, взгляд жесткий, заиндевелый.

– Иван Семенович, у вас такой вид, что мне хочется обойтись без предисловий, – преодолевая смущение, заговорила Элеонора.

Калужных вальяжно кивнул. Дескать, он весь внимание.

– Я хочу выкупить ваш пакет акций, – выдавила она.

– Коротко и ясно, – холодно усмехнулся он.

Эту идею подсказал ей Альберт. Она попросила у него совета, и он подсказал ей выход из ситуации. Нет акционера – нет проблемы.

– Боюсь, что рыночная цена вас не устроит, – вздохнула Элеонора.

– Не устроит, – кивнул он.

– Но вы согласны продать свои акции?

– Согласен. Вы же обошлись без предисловий, Элеонора Викторовна, и я не буду мутить воду. Девять миллионов долларов за мой пакет акций, и мы расходимся.

– Неплохо, – оторопело проговорила она.

– Я тоже так думаю.

– Неплохо, что вы оценили мой отель в сто миллионов долларов. Я, пожалуй, продала бы вам его за такую цену.

На самом деле отель стоил в три раза меньше.

– Нет, за сто миллионов я отель покупать не буду. А за девять миллионов свои девять процентов продам.