Считаться с традициями должен был и такой сильный правитель как Владимир Мономах, который попытался регламентировать потребление хмельных напитков: в своих “Поучениях” он писал, что, с одной стороны, князю “следует чтить гостя питием”, но с другой предупреждал - “в походе необходимо блюстися пьянства и блуда”.

Скандинавские наемники новгородских и киевских князей не принесли на Русь

принципиально новых алкогольных традиций: на их родине также весьма популярен был

мед, который не гнушались пить на своих пирах даже боги Асгарда. Отвар из мухоморов,

который готовили “неистовые воины” скандинавов (берсерки) не стал популярен на Руси,

потому что употреблялся он отнюдь не для “веселья”, а, напротив, для облегчения пути

в рай воинов Одина - Вальгаллу.

Однако не все так просто и проблема пьянства существовала уже и в те времена. В распоряжении историков имеются подлинные свидетельства трагических последствий злоупотреблений россиян алкоголем. Скандинавский источник “Прядь об Эймунде” утверждает, что в 1015 г. князь Борис был убит в собственном лагере варягами потому что

его “люди спали крепко по всем шатрам, быв крайне утомлены и очень пьяны”. В результате

6 (!) норманнам удалось в ночном нападении на палатку князя “быстрыми ударами нанести

смерть ему (Борису) и многим другим” и без потерь “ускакать прочь” (прихватив в качестве

трофея голову будущего святого покровителя Руси). В 1377 г. у реки Пьяна русские ратники,

посланные для отражения ордынских войск, “поверив слухам, что Арапша далеко… сняли

с себя латы и… расселись по окрестным деревням, чтобы пить крепкий мед и пиво”.

В результате такого разгильдяйства “Арапша с пяти сторон ударил на россиян, столь

внезапно и быстро, что не могли ни изготовиться, ни соединиться и в общем смятении

бежали к Пьяне, устилая путь своими трупами и неся неприятеля на плечах” (Карамзин).

Кроме простых воинов и множества бояр в этой битве погибли два князя. Позже, в 1382 году,

захвату Москвы Тохтамышем предшествовали грабеж винных погребов и повальное пьянство

среди защитников города. А в 1433 г. Василий Темный был наголову разбит и пленен

небольшим войском своего дяди Юрия Звенигородского потому, что “от москвичей не было

никакой помощи, многие из них уже были пьяны, да и с собой везли мед, чтобы пить еще”.

Однако, мы несколько увлеклись и зашли слишком вперед во времени. Об алкогольных

напитках и традициях Московской Руси будет рассказано в следующей статье.

II. “НОВЫЙ ПУТЬ” МОСКВЫ.

В 1386 г. на Русь впервые был привезен спирт: генуэзское посольство, следовавшее из Кафы (Феодосия) в Литву, привезло в Москву “аквавиту”, еще в 1333-1334 г. г. полученную в Провансе алхимиком Арнольдом Вилльнёвом из натурального виноградного вина (методом дистилляции). После дегустации этот напиток был признан возможным к употреблению лишь как лекарство. В 1429 г. генуэзцы вновь привезли спирт, но при дворе Василия Темного он снова был признан негодным для питья. Однако скоро ситуация изменилась. В 1431 г. Новгород перестал продавать Москве заморские (бургундские и рейнские) вина, а в 1460 г. крымские татары захватили и разорили Кафу - генуэзскую колонию, откуда на Русь поступали вина из Италии и Испании. На производство медовухи в то время уже не хватало меда, а против употребления браги и пива, которые считались языческими напитками, возражало духовенство. Именно тогда где-то в Москве или в близлежащих монастырях догадались заменить пивное сусло более грубыми продуктами (овсяной, ячменной и ржаной мукой) и получили “хлебное вино”, которое можно считать предшественником водки. В те времена появилось выражение “злачное место” - то есть трактир или корчма, в которых продавались спиртные напитки, полученные путем перегонки зерна (злаков). Появление “хлебного вина ” имело своим следствием рост числа нищих и резкое увеличение числа пожаров в городах и селах России конца XV-начала XVI веков.

Следует сказать, что производство крепких спиртных напитков в России и в южных странах Западной Европы базировалось на разной сырьевой основе. Результатом этого стали принципиально различные технологии их изготовления. В Западной Европе пошли по пути совершенствования процесса дистилляции фруктовых (главным образом - виноградных) вин. В отличие от зерновых и овощных культур фрукты не имеют в своем составе крахмала, а вместо сахарозы содержат фруктозу. Вследствие этого конечный продукт практически не нуждается в очистке и отдушке. В России же в качестве сырья использовались забродившее зерно (сусло) либо жидкое тесто, содержащие большое количество крахмала. В результате в получаемом продукте было много сивушных масел и уксуса. Поэтому насущной проблемой стал поиск путей, ведущих к облагораживанию “хлебного вина”. На первых порах чтобы отбить неприятный запах и улучшить вкус “вина” в него стали в большом количестве добавлять растительные добавки, главной из которых был хмель. Отсюда происхождение слов “хмельное” и “зелёное” (точнее зельёное) вино (не от прилагательного “зеленый”, а от существительного “зелье” - трава). В дальнейшем для избавления от примеси сивушных масел и альдегидов водо-спиртовые смеси стали пропускать через войлок, сукно, древесный уголь и некоторые другие материалы. Эмпирическим путем было установлено, что наилучший эффект дает фильтрация через древесный уголь, но для эффективной очистки спирт должен быть разведен водой по крайней мере до 45-55, а еще лучше - до 40 градусов. Таким образом получался продукт, близкий по своим показателям к современной водке.

Кстати, служащее символом несчастья разбитое корыто в пушкинской “Сказке о рыбаке и рыбке” предназначалось вовсе не для стирки, а для приготовления “хлебного вина”. Еще в XIX веке существовала пословица: “Счастье - корыто, корчагой покрыто”. Корчага - это сосуд, по образцу которого позже стали делать так называемые чугунки. От этого названия произошло слово “корчма”, которое имеет два значения:

1). место, где варят и продают “хлебное вино” и пиво;

2). водка и вино домашнего производства (слово “самогон” появилось лишь в конце XIX века).

А примитивный рецепт приготовления “хлебного вина” следующий: корчагу с брагой накрывали другой корчагой, ставили в корыто и отправляли в печь. При длительном нагревании наряду с варкой браги происходила стихийная дистилляция, продукты которой и попадали в корыто.

Таким образом, выясняется, что с крепкими спиртными напитками русский народ познакомился значительно позже жителей Западной Европы. Судите сами: чистый спирт в Европе был получен в 1333-1334 г. г., производство коньяка налажено в 1334 г., джина и виски - в 1485 г. Результатом столь позднего знакомства с крепкими спиртными напитками стало то обстоятельство, что у 2/3 современных россиян имеется так называемый “азиатский ген”, наличие которого позволяет жителям России в среднем выпить алкоголя гораздо больше, чем это способны сделать европейцы. Азиатский ген активирует деятельность ферментов, расщепляющих алкоголь. В результате человек пьянеет в 10 раз медленнее и ему постоянно хочется “добавить”. Однако при этом в крови в 10 раз быстрее образуются токсичные метаболиты этилового спирта. Поэтому русские гораздо чаще, чем европейцы, умирают от отравления алкоголем. Ученые предполагают, что в Европе люди с таким геном были отбракованы эволюцией, а в России этот процесс еще продолжается.