Павлу было все равно. Он отработал четыре ночи. Получил за них гонорар и подарки. Не успел вернуться домой, как его пригласила провести следующий уик-энд на своей даче одна милая дама, старательно скрывающая свой возраст. После двухмесячного отсутствия она отчаянно похорошела. Взгляд, правда, стал какой-то неуловимый, слегка косящий, но ей это шло.

Лора смотрела на Павла, расхаживавшего по квартире в одних шортах, и мысленно сравнивала его с Ольгердом.

«А что? Ольгерд очень славный. Волосы, как у древнего скандинава, платиновые… Прозябает в жуткой обстановке, — невольно поморщилась она. — А если его привести в порядок?.. Павел меня устраивает, пока, но чувствую, скоро надоест. Связываться с богатым, привлекательным на вид холостяком, это значит, что поначалу он будет страшно выделываться, прежде чем вроде бы снизойдет до меня, а я в свою очередь до него. Надоело. Все это уже набило оскомину. Потом он примется нудно предлагать объединить наши капиталы. Они просто помешаны на укрупнении своих капиталов за счет чужих. Есть, конечно, мечта встретить мужчину… что называется, настоящего… — Лора не сдержала вздоха сожаления. — Но пока что на моем горизонте даже отдаленно не просматривается силуэт достойного меня мужчины. А с женатыми связываться — глупость несусветная. К тому же они предпочитают брать в любовницы не очень богатых женщин, чтобы не разоряться на дорогие подарки. Поэтому было бы неплохо подготовить замену Павлу, и Ольгерд, полагаю, сможет занять его место. Черты лица мужественные, только вот эта робость во взгляде… — Она мысленно представила его рядом с собой. — Все же он будет смотреться! Но это, так сказать, одна сторона дела, главное — в другом. Я рассчитывала встретить в захудалой конторе захудалого адвоката: лысоватого, толстенького, с носом картошкой… Мы бы с ним кое-что обговорили, кое-что написали и все. А теперь, чувствую, дело примет другой оборот…»

Несколько дней Лора обдумывала этот оборот и удивилась звонку Ольгерда.

— Добрый день! Простите… — начал с нескрываемым волнением чей-то незнакомый голос.

— Да не за что! — усмехнувшись, бросила Лора, сидя в кресле за столиком перед маникюршей, которая чрезвычайно бережно обрабатывала ее ногти. — И что за странная идея просить прощения за добрый день? Кстати, не такой уж он и добрый, туча вон набегает, — продолжала шутить Лора, а бедный Ольгерд обливался холодным потом. Он все эти дни искал предлог, чтобы позвонить Ильховской. Предлог, собственно, был. Зачем-то же она приходила. Но вот как она воспримет его звонок?..

Ему было стыдно самому перед собой. Он, мужчина, адвокат, так трепещет перед клиенткой. Но что поделаешь, он устал. Устал до физического измождения считать копеечные гонорары и обслуживать копеечных клиентов. Ильховская — это возможность войти в мир большой адвокатуры, засветиться на экране телевизора, отвечая на вопросы репортеров или просто входя с Лорой в здание суда. И чтобы титры на экране: «Адвокат Ильховской Ольгерд Жилёнис»…

А она появилась и исчезла.

«Не дай Бог передумает обратиться ко мне! — вскакивал с постели Ольгерд и в волнении принимался ходить из угла в угол. — Нельзя ее упустить! Но что я могу сделать? Привлечь ее как мужчина? Это в моей-то одежде!.. Да еще, будто нарочно, парикмахер, к которому я всегда хожу, слишком коротко подстриг меня. Сейчас так модно! — передразнивая оправдывающегося парикмахера, скривился он. — Только эту моду ввели склонные к облысению мужчины. Они делают вид, что волосы у них на самом деле есть, просто сейчас их вдруг стало не актуально носить. Но ко мне это не относится! — с нежностью провел он рукой по своим волосам. — Так что же мне делать? — вновь вернулся к мучившему его вопросу. — Позвонить ей или лучше выждать, показать, что я не слишком заинтересован в ней как в клиентке?..»

Решил позвонить, ждать и надеяться было худшей пыткой.

Не успел произнести в трубку и трех слов, как раздался голос Лоры, которая, даже не удосужившись поинтересоваться, кто ей звонит, принялась насмешничать.

— А собственно… — решив все же выяснить, с кем говорит, начала Лора, но Жилёнис с готовностью ее предупредил:

— Это адвокат Жилёнис, помните?..

— Помню, — ответила Ильховская и рассмеялась. — Я чем-то могу быть вам полезной? — продолжала насмешничать она.

Ольгерд попытался тоже рассмеяться, как бы оценив шутку. Вышло не очень удачно.

— Нет, наоборот, я хотел бы предложить вам свои услуги. Вы тогда так поспешно ушли…

— Да ведь завоняло чем-то жутко. Как вы вообще можете переносить это? В конце концов, ваш охранник всех клиентов распугает.

— Он… уже уволен, — солгал Жилёнис.

— Правильно. Я думаю, лучше вон тот… Нет-нет, с легким лиловым оттенком…

Ольгерд с удивлением отнял от уха трубку, посмотрел на нее и, решив, что кто-то вклинился в их разговор, тревожно повторил:

— Алло! Алло!

— Да-да, я слушаю. Но я занята сейчас. Перезвоните минут через двадцать, — и Лора отключилась.

Она долго выбирала лак «порхающего цвета», который переливался бы на ее ногтях, меняя оттенки. Когда села в машину, вновь раздался звонок.

— Это Ольгерд, вы просили перезвонить.

— Да. Я уже приняла решение, но это не телефонный разговор. Нам надо встретиться. У вас в конторе?! Исключается! — брезгливо передернув плечами, воскликнула Лора в ответ на предложение Жилёниса. — К тому же желательно, чтобы нас не видели вместе. О Боже, — поворачивая руль, пробормотала она. — Где бы нам встретиться?.. Вот проблема!

— Может, у меня, — произнес Ольгерд, с ужасом представляя Лору в своей слишком скромной квартире.

— О нет. Соседи. И потом, где вы живете? — Он назвал адрес, объяснил как доехать. — Исключено, — бросила Ильховская. — Я продумаю этот вопрос и позвоню вам. До свидания, — и пошли гудки.

Жилёнис, сидя в своем кабинете, принялся грызть кончик ручки.

— Не-а… не позвонит, — пробормотал он. — Такая шикарная возможность рухнула. А мне уже двадцать семь! Все труднее становится просто так встречаться с женщинами. Каждая норовит женить меня. Я им объясняю, что у нас будет за жизнь. А они все о любви твердят. А какая любовь на 38 кв. м со скудным гонораром посредственного адвоката? Ну, начинается… — вздохнул он, услышав за дверью голос секретарши.

— Герочка, я пирожки купила. Давай кофе пить.

— Давай, — понурив голову, согласился он. — «Но жениться не буду!» — подумал зло и решительно.

Лора позвонила дня два спустя.

— Завтра в три часа будьте на углу Камергерского переулка и Большой Дмитровки. Я захвачу вас по пути, — сказала она и, не дожидаясь ответа, отключила телефон.

Ольгерда как обухом по голове ударили. Он даже голоса лишился. Только глазами моргал. А потом бросился отменять все встречи с клиентами и взял выходной за свой счет.