— Правда? А я, сколько ни гуляла, ни мостика, ни мельницы не видела, и Аня мне не показывала.

— Да они привыкли ко всему этому, а потом забывают, кому из гостей уже показывали, а кому нет. Максим Данилович, кажется, и дня без гостей прожить не может. Хочешь, пойдем посмотрим?! — предложила Вита. — Даже интересно, как она ночью освещена. Может, какими-нибудь голубовато-зелеными фонариками, напоминающими глаза русалок, — рассмеялась Шуркина.

— А успеем? — Зоя взглянула на часы. — Сейчас пятнадцать минут одиннадцатого. Куда идти?

Вита махнула рукой.

— Туда!

Шли, вдыхая свежий воздух, прислушиваясь к грустному шелесту осыпающейся листвы.

— Как ты с Аней познакомилась? — спросила Зоя.

— Меня с ней Антон познакомил. Странно, отчего она снова замуж не выходит? Развелась и все. Такая славная. Книги пишет интересные…

Вита чуть обернулась, не услышав ответа своей собеседницы.

— Зоя! — позвала она ее. — Зоя! — и в недоумении остановилась.

— Зоя! Да где же ты?! — ей стало не по себе от раздавшегося собачьего лая.

— Фу, Витка! А я тебя потеряла, — появилась на дорожке Свергина. — Залюбовалась на сосну, подсвеченную розовыми софитами, оглянулась, а тебя и след простыл.

— Розовыми? Я что-то не заметила.

— Разве? Пойдем посмотришь, всего шагов десять, красота необыкновенная. — Зоя взяла Виту за руку. Но та заупрямилась:

— Мы тогда на мельницу не успеем. Слышишь, уже собаки начали лаять. Чувствуют, что скоро их выпустят, — она с силой потянула Зою за собой.

— Да тут совсем рядом, — начала было Зоя, но, поняв, что Виту не переупрямить, пошла за ней. — А может, лучше не надо? — спросила она. — Что-то собаки так страшно лают. Давай вернемся!

— Еще одиннадцати часов нет. И потом, сначала по всему парку должен раздаться «Вечерний звон»… А!.. — ни с того ни с сего завопила Вита с остановившимися от ужаса глазами. Она только и успела, что обхватить руками голову и втянуть ее в плечи.

— А!.. — завопила Зоя, вжавшись в дерево.

На ее глазах немецкая овчарка набросилась на Виту, перегрызла ей горло и принялась играть ею, как тряпичной куклой.

Зоя онемела от страха. Все, что творилось на ее глазах, казалось ей ирреальным. Но страх за собственную жизнь вернул ее в действительность. В шумной гостиной зазвонил телефон Анны.

Анна сидела за преферансом и обдумывала следующий ход.

— Это твой звонит, Аня! — сердито заметил Максим Данилович, у которого не шла масть. — Ответь или выключи.

Анна потянулась за телефоном, лежавшим на столике с напитками.

— Да! Алло! Что?! — от ужаса Анна открыла рот, а потом закричала во весь голос: — На девчонок напали собаки! Они на аллее, что … к мельнице… Скорей! Охрана!

Все мгновенно вскочили со своих мест и бросились на веранду.

— Стойте! — преградил путь своим гостям Максим Данилович. — Они и вас загрызут. — Он дал команду охранникам, и сам, захватив из кабинета ружье, последовал за ними.

Когда они примчались на место происшествия, собака терзала безжизненное тело Виты. Зоя, без сил привалившись к дереву, безумными глазами наблюдала за происходящим.

Овчарку обездвижили выстрелом с мгновенно действующим релаксантом. А Зою с большим трудом оторвали от дерева, но идти она не смогла.

Когда Свергину внесли в гостиную, Шуркин бросился к ней.

— Витка! Что с Виткой?! — но по ее отсутствующему взгляду понял, что она его не слышит.

— Максим Данилович, — остановил он Беззубцева. Тот, с трудом переводя дыхание, проговорил:

— Нету Виты… собака загрызла… насмерть…

Женщины заголосили. Шуркин побледнел и покачнулся.

— Как?.. — он сделал шаг, чтобы выйти и увидеть свою жену, но Максим Данилович и охранники удержали его.

— От нее ничего не осталось, — шепнул он Антону, чтобы женщины не расслышали. — Ничего… Мясо…

Шуркину стало плохо. Он неловко повалился в кресло и закрыл глаза.

Анна вызвала «скорую». Шуркину и Зое ввели успокоительное. Мать Анны привели в чувство с помощью нашатырного спирта. Остальные сами «накачались» алкоголем.

Пробуждение было ужасным. Зоя не могла оторвать голову от подушки, ее мутило, тошнило…

Антону Шуркину в черном блестящем пакете предъявили останки его жены. Он был не в состоянии осознать это и потребовал открыть пакет.

— Не надо! — воспротивился Максим Данилович. — Даже если увидишь, все равно не поверишь, а вот жутко станет на всю жизнь.

Беззубцев устроил настоящее дознание «с пристрастием» среди своих охранников и смотрителей собак. Никто из них не мог высказать даже отдаленного предположения, каким образом Ольгерд, а именно он напал на Виту, сумел выбраться из своей клетки.