— Кхм…

Никакого отклика на негромкий звук не последовало, и Георгий повторил свой кашель на бис — и на сей раз гораздо громче и ближе к ушам спящего старичка.

— Кхе!!!

И еще раз. И еще. Пока морщинистые, набрякшие веки не дрогнули, открывая совсем не сонные глаза. Тоскливые, недовольные, невероятно пронзительные и удивительно спокойные. Иссохшие губы шевельнулись, выпуская непонятные в своей бессмыслице слова:

— Опять серая хмарь. Что же с ним случилось?

— Отец?..

Совсем не шевеля головой, деревенский целитель охватил его взглядом и без удивления констатировал:

— Ты.

— Я, отец, я.

— Зачем приехал, Возделывающий землю?

В очередной раз подивившись (про себя) величине и обилию тараканов в голове собеседника, капитан пожал плечами.

— Решился?

Не дожидаясь ответа, впился своими глазами в глаза гостя и через мельчайшее мгновение сам же себе и ответил:

— Вот даже как.

Помолчал, затем попросил–приказал:

— Похвались, воин, прибавлением в семействе.

Следуя за хозяином дома к машине, Георгий все никак не мог отделаться от ощущения того, что в прошлый раз фигура знахаря была заметно плотнее, а походка — легче и энергичнее.

«Болеет, что ли?»

А затем терпеливо ожидал, пока тот вдосталь насмотрится на недавно обретенных, но уже по–настоящему дорогих сына и дочку. Одновременно вспоминая, каких нервов и взяток ему стоило оформить все документы, и тихо радуясь. Тому, что смог, успел, настоял и получил свою награду. Даже если старик соврал и его в дальнейшем ждет невеселое существование калеки–пенсионера, два его сокровища, его солнышко и луна — они останутся при нем и будут светить ему в радости и печали. Следовательно, и жизнь его приобретет новые краски и новый смысл.

Установившуюся тишину нарушил пробегающий по своим собачьим делам небольшой кобелек, но не лаем. Сделав небольшой крюк, безымянная и изрядно лохматая псина осторожно ткнулась носом в бедро пожилого мужчины и радостно фыркнула, бешено молотя в воздухе огрызком хвоста. Замерла, принимая немудреную ласку, а потом как ни в чем не бывало потрусила себе дальше.

Вздохнув, травник достал из кармана своей безрукавки небольшой блокнотик с карандашом и с минуту что–то писал. Затем с удивительно звонким треском вырвал страничку и протянул счастливому отцу:

— Все, что в списке, можно купить в любой городской аптеке. Сам с детьми ко мне в дом. Начинаем сразу, как прибудет заказанное.

Закончив последнюю фразу, он спокойно развернулся и ушел, оставив калитку открытой, а капитана и его друга–сослуживца в полнейшем недоумении.

— Чудной дед. А, Жора?

Тот только отмахнулся, с интересом разглядывая полученный «рецепт» и ровные строчки непонятной латыни. Ковырнув кончиком ногтя небольшой лиловый цветочек в самом верху записки и убедившись в том, что тот не приклеен, а являет собой одно целое с бумагой, «пациент» задумчиво хмыкнул. Чуть–чуть помял, понюхал и со вздохом передал товарищу:

— Дед как дед. Ты это — водки пару бутылок прихвати, а? Чувствую, пригодится…

Распаренная, пышущая жаром плоть упруго прогнулась под нажимом длинных костистых пальцев, пропуская острые кончики до самого позвоночника. Массирующее движение, еще одно — и где–то внутри человеческого тела раздался едва слышимый хруст.

— Выдохнул.

— Ха!!!

Узкая ладонь травника неспешно прошлась вдоль спины капитана, и тот, безропотно и безмолвно терпевший все три часа мучений, которые травник, словно издеваясь, назвал «подготовкой к лечению», не выдержал и зашипел. И было отчего — по его ощущениям, ему только что щедро плеснули жидким огнем вдоль спины.

— Сегодня переночуешь здесь, старайся попусту не шевелиться.

Пациент, не удержавший вздоха облегчения (пытки закончились!), нашел в себе силы повернуть голову и хрипло поинтересоваться:

— А если по нужде?

Та же ладонь плавно прошлась перед его глазами, и последним, что услышал мужчина сквозь внезапно навалившуюся на него дремоту и негу, было тихое:

— Спи.

Приоткрыв дверь парилки, Виктор Николаевич с еле слышным всхлипыванием втянул в себя глоток свежего ночного воздуха, отдающего летним разнотравьем и вкусным березовым дымком. Отер рукавом халата мокрое от пота лицо, присел на ступеньку и задумался.

«Уже не тяну, еще чуть–чуть — и прилег бы на полку рядышком с воякой».

Поглядел на руки и ноги, заметно высохшие за прошедшее время, и без сожалений, но с легкой ноткой грусти констатировал — его время на исходе. Конечно, жизненный путь окончится не завтра, не через год и даже не через три… Быть может. Если не лечить. Но в любом случае — прежняя резвость к нему уже не вернется, никогда.

— Н-да, никогда.

Как глупо и быстро все прошло! Сколько не узнал, сколько не успел, какие возможности упустил!.. Как поздно он понял, насколько интересной может быть жизнь!..