Лтъ тридцать тому назадъ суда еще должны были ночевать въ Зар, подчиняясь безконечнымъ процедурамъ недоврчивой и придирчивой австрійской полиціи, видвшей во всякомъ появленіи новыхъ людей покушеніе на государственную безопасность Священной имперіи. Русскіе же военные корабли, которыхъ наша сосдка спеціально заподозривала въ политическихъ интригахъ среди ея порабощеннаго славянства, не смли даже входить иначе какъ по одному въ гавани Далмаціи, и пока не ушелъ изъ этой гавани одинъ русскій корабль, другого не впускали ни подъ какимъ предлогомъ, хотя бы онъ погибалъ отъ бури или оставался безъ питья и ды.

Къ счастью, вс эти жестокіе порядки отошли теперь въ область преданій, и мы совершенно свободно вышли изъ тихой Зарской бухты опять въ безпокойное Адріатическое море.

Опять двигаемся среди настоящаго архипелага острововъ, набросанныхъ въ волны моря гораздо гуще и тсне, чмъ въ греческомъ архипелаг. Вс эти островки и сосдніе съ ними мысики, бухточки, полуострова населены природными моряками, безстрашными и ловкими, которые смло бороздятъ во всхъ направленіяхъ своими «трабакулами» бурныя воды Адріатики, и изъ которыхъ вербуютъ своихъ матросовъ вс южныя пароходныя компаніи и военный флотъ Австро-Венгріи. Эти-то отважные славянскіе моряки, а вовсе не австрійцы и не венгерцы, расколотили въ прахъ флотъ итальянцевъ въ памятной еще всмъ намъ битв при Лисс. Островъ Лиссу мы тоже прозжаемъ въ числ безчисленнаго множества живописныхъ, хотя большею частью пустынныхъ прибрежныхъ острововъ Далмаціи. Вс эти острова итальянцы давно перекрестили изъ ихъ прежнихъ славянскихъ именъ въ свои новыя итальянскія названія.

Островъ Хваръ прозвали Лезиной, Корчулу — Бурцолой, Ластовъ — Лагостой, Млть — Меледой, Врачъ — Браццой, а Висъ — Лиссою, и эти итальянскія прозвища закрплены теперь за славянскими островами во всхъ географіяхъ и морскихъ картахъ, точно такъ, какъ австрійское искаженіе чисто славянскаго, вполн понятнаго и русскому, и сербу, и чеху, прозвища знаменитаго религіознаго вождя чеховъ, Ивана Гуся, получило даже въ русскихъ учебникахъ исторіи право гражданства подъ чуждымъ именемъ какого-то Іоанна Гусса.

Когда-то въ лабиринт этихъ островковъ, словно въ непроходимомъ лсу, укрывались отчаянные морскіе разбойники, набиравшіеся изъ бглецовъ сосднихъ славянскихъ странъ, которыхъ не въ силахъ былъ преслдовать въ этихъ запутанныхъ каналахъ и каналъ чикахъ, заливахъ и заливчикахъ, среди этихъ скалъ и подводныхъ камней, никакой военный корабль. На многихъ скалистыхъ островахъ еще виднются въ грозной живописности башни и стны былыхъ гкмковъ и крпостей, изъ которыхъ, впрочемъ, нкоторыя поддерживаются и теперь.

Островки особенно часты, проливы особенно узки, когда проходишь около стариннаго городка Шебеника, или Себенико, и выговору итальянцевъ. Здсь на каждомъ шагу подводные камни, и капитаны пароходовъ должны не звать. Еще раньше Себеника мы миновали старую Зару, — «Zara vecchia», римскую Діодору, — и потомъ живописный маленькій городъ Врану, нкогда извстное гнздо рыцарей-храмовниковъ, державшихся здсь со временъ крестовыхъ походовъ боле двухсотъ лтъ…

Въ Себенико, красиво лпящійся своими укрпленіями по крутизнамъ берега, мы не зазжали, а видли его только издали.

Въ Сплетъ, или, по-итальянски, въ Сполато, мы пришли въ 5 часовъ вечера. На пароход мы познакомились съ однимъ любезнымъ жителемъ Вны, по фамиліи Вагнеръ, который вызвался познакомить насъ со всмъ, что есть интереснаго въ город. Какъ только пароходъ остановился у пристани, мы съ женою и нмцемъ отправились пшкомъ бродить по городу. Сейчасъ же отъ пристани, по берегу моря, тянется широкая, отлично вымощенная набережная съ электрическими фонарями, по которой свободно можетъ прогуливаться какая хотите толпа.

Съ этой комфортабельной современной набережной вы можете охватить однимъ взглядомъ характерную физіономію интереснйшаго древняго города.

Прямо передъ вами громадное, чуть не сто-саженное зданіе, поражающее васъ сразу какимъ-то хаотическимъ смшеніемъ античнаго художества и казарменной безвкусицы, — не то крпость, не то жилье, — не разобрать сразу. Но когда вы всмотритесь поближе, вы чувствуете въ этомъ колоссальномъ четырехугольник стнъ, охватывающихъ цлый большой кварталъ, еще не стертые вполн слды строгаго архитектурнаго стиля; вы съ удивленіемъ замчаете остатки изящныхъ фасадовъ и портиковъ, мастерскую скульптуру оконъ, стройныя коринскія колонны, вдланныя въ стну, мраморныя плиты съ древними гербами и надписями. Вы тогда только догадываетесь, что стоите передъ знаменитымъ нкогда дворцомъ римскаго императора Діоклетіана, непримиримаго гонителя первыхъ христіанъ. Въ теченіе почти 16-ти вковъ, которые протекли съ тхъ поръ, роскошная резиденція римскаго цезаря, конечно, претерпвала безчисленныя передлки, и у венеціанцевъ играла роль блокгауза и солдатской казармы, въ громадныхъ дворахъ которой могло укрыться отъ вражескихъ нападеній населеніе цлаго города.

Четыре башни поднимались по угламъ этого укрпленнаго каменнаго четырехугольника, но нкоторыя изъ нихъ теперь уже совсмъ разрушились и исчезли. Дворецъ обращенъ теперь въ сплошныя жилища, и стны его пробиты нсколькими ярусами оконъ самой прозаической и пошлой формы, какъ любая солдатская казарма или гостинница дешеваго пошиба.

У западнаго края дворца — настоящая венеціанская Piazzetta, площадка, отлично вымощенная чуть ли не мраморными плитами и окруженная тоже настоящими венеціанскими постройками. Въ большомъ, красивомъ зданіи, когда-то занятомъ городской) думою венеціанцевъ, — съ характерною галереею изъ острыхъ арокъ внизу, съ характерными стрльчатыми окнами, напоминающими дворецъ дожа, помщается теперь гостинница для прізжающихъ. Старая католическая церковь монастыря капуциновъ тоже смотритъ совсмъ по-итальянски. Въ монастыр сохранились кое-какія интересныя древности, но сколько ни хлопоталъ для насъ братъ-привратникъ, онъ никакъ не могъ отыскать ключей отъ помщенія, гд спрятаны эти древности, очевидно никого здсь не интересующія. По средин Piazzetta-большой, роскошный фонтанъ, среди котораго многолюдная толпа мраморныхъ тритоновъ и наядъ, верхомъ на бшеныхъ коняхъ, отчаянно трубитъ въ рогатыя морскія раковины, такъ что кажется — сами боги втровъ вылетаютъ во вс стороны изъ гудящихъ трубъ этого буйнаго воинства водныхъ пучинъ… Фонтанъ подаренъ городу императоромъ Францемъ-Іосифомъ, который, впрочемъ, только обновилъ древній римскій и венеціанскій фонтанъ.