Стихотворения
вернуться

Ещин Леонид Евсеевич
Шрифт:

Апрель 1942

В ЦЕРКВИ

Переплетов бархатных тусклый цвет, Блеск икон, от времени черных. На вытертый коврик падает свет Из высоких окон узорных… Тонких желтых свечей огни, Золотая от солнца лампада, И на левой стене в тени Мутнеет картина ада…

Апрель 1942

В ПАРКЕ

Этот парк тихий, старинный, — Здесь не; бывает никто. У меня шляпа с лентою длинной, Как на картинах Ватто. Я надкусила траву, Во рту вкус кисловато-сладкий, В бархатной книге главу Заложу стебельком-закладкой! Ложатся пятнами тени, Сплелись кружевные ветки, Три больших скрипучих ступени Ведут к забытой беседке!

Апрель 1942

«ЛЕТУЧИЙ ГОЛЛАНДЕЦ»

Пятнадцатый век… Шелестят паруса каравелл. На борту один человек… Пена волн белее, чем мел. Туман навис, Бьют валы о корму и нос, Обойти этот мыс Семь дней мешает норд-ост. Ревет ураган, В шуме команду глушит. На посту капитан Закрывает от ветра уши. Погибло много, Не стерпев лишенья и голод. Неумолимо и строго Приносит норд-ост мокрый холод. В каскаде брызг Семь дней без воды и хлеба, Под ветра визг — Капитан проклял само небо! Суждено так быть, И, мчась вперед все быстрей, Будет он вечно жить Жизнью, что смерти страшней. Терпеть холодный норд-ост, Стоять всегда у руля, Никогда, чтобы матрос — НИКОГДА не крикнул: «Земля!»

Май 1942

КОЛОНИЯ

Белый от соли Толстый канат. Вымпела мачт. Горизонт светел. Морской воле Широкой рад, Мчится вскачь Резкий ветер. Вперед к цели, Без пути назад! Пену бросать Не устанет вал. На каравелле Королевских армад Надуваются паруса, Скрипит штурвал. Бьются волны, Течь у руля. Риска пламя В смелом броске! Радости полный Возглас: «Земля!» И испанское знамя В мокром песке!

Май 1942

ЖАННА Д'АРК

Подгоняя коня во всю мочь, В Орлеан еще до зари Прискакала крестьянина дочь — Девушка из Домреми. Нигде не встретив участья, Поставила цель одну, — Отдать свою жизнь и счастье, Спасая родную страну. В руке она знамя сжала, Были города стены в огне, Когда в предместье въезжала Жанна Д'Арк на белом коне! Обагрилася кровью трава, Враг коварный устроил засаду. И, ведя атаку сама, С Орлеана сняла осаду! Случайно иль волей Божьей Дофина она нашла В толпе среди сотен вельмож, Прямо к нему подошла! Стрела не пронзила сердце, Но, связав по рукам и ногам, Назавтра Бургундский герцог Предал ее в руки врагам. Безумная или святая? Но всякий так смерть прими, Как девушка эта простая, — Крестьянка из Домреми. Сулили ей бездну ада. Огонь к ней крылья простер… Спокойно… будто так надо, Взошла Жанна Д'Арк на костер!

Май 1942

ЛАГУНЫ

Серый песок лагун. В мягком вечернем свете Мачты рыбачьих шхун. Сушатся черные сети. Камбала в плоских жаровнях. Дымный поселок сонный. Маленькая часовня, Свечи перед Мадонной! Серый, туманный вечер, Парусов буреющих пятна… Перед Мадонной свечи За непришедших обратно! Ветер унылый плачет, В дюны сгоняя пески… И на щеках рыбачек Слезы, как брызги морские!

Июль 1942

СВЕТЛОЕ КОЛЬЦО

Я видела бесконечность прошлой ночью Великим светлым кольцом… Время было ее сыном, и смерть ее дочерью, И начало было ее концом!

Январь 1943

ОСЕНЬ

Будет над голым пляжем Неба линялая просинь, К дюнам прижавшись, ляжет Рыжая кошка — осень! И на песке растает Горько-соленая пена. Ветер перелистает Томик забытый Верлена… Будет все глуше и глуше Море в осеннем свете. Будут туманы слушать То, что поет им ветер… Будет с тех пор неизменно Петь про вечернюю грусть — Ветер стихами Верлена Наизусть!

Август 1943

ВЕЧЕР

Прижались деревья ближе: Ушастыми ветками внемлют, Как ветер порывистый лижет Измокшую черную землю. Ресницы печальных огней, Шаги на улицах глуше. Качается блеск фонарей В глубоких и темных лужах. И становятся странно близки В дождливый и пасмурный вечер Все песни великой тоски, Ничтожной тоски человечьей!

Июнь 1943

НОЧЬ НА 17 ИЮЛЯ

Ночь, и снова сомненье, А сердце и так устало… Вели большие ступени Сверху и до подвала… Шли со спокойным взглядом. Руку сжимала рука… А позади и рядом Агенты из Чека. Даже казался глуше Голос, отдавший приказ. Нужно уметь так слушать, Не опуская глаз! Перекрестилась дочь, И на момент тишина. Только темнее ночь В темном провале окна. Только бледнее лица, Только сорвалось: «Верьте!» Нужно уметь молиться Так на пороге смерти! Даже приказный лист Вдруг растоптала нога, Даже в углу чекист Крепче зажал наган. Но не безгрешность глаз И не их ясность тоже Строгий из штаба приказ Переменить не может… Первый нажал курок… Выстрел. Еще и еще! В сердце, навылет, в висок, В бледность смертельную щек. Рвется последняя нить! Кроткий молящий взор. «Молишь, так можно добить», К полу прижав, в упор! Жмется к стеклу рассвет, Лампы тусклей горят… За ночь не стало… Нет Больше в России Царя!