На основе поступившего от Абидиана донесения Мори решил проверить предложение русского. Абидиан получил телеграмму, в которой говорилось, что ЦРУ, похоже, как раз ищет такого человека, а также выражалась благодарность за то, что были переданы эти письма{13}. Мори отдал письма Джозефу Дж. Бьюлику, начальнику отдела по проведению операций ЦРУ на территории Советского Союза. Работа Бьюлика заключалась в том, чтобы установить личность человека, написавшего интригующее письмо, и определить, провокатор он или нет. Если в Управлении решат, что русский действовал исходя из своих собственных побуждений, то с ним установят связь.

В 1960 году Бьюлику было сорок четыре года и он стоял на высшей ступеньке своей карьеры. Семья его была родом из Восточных Карпат Словакии, где жили крепкие горцы, гуцулы, занимающиеся разведением высокопородных овец. У Бьюлика, прекрасно знающего русский язык, была репутация строгого и педантичного офицера. Друзья подшучивали, что если бы вы, проходя в коридоре мимо Бьюлика, спросили его, какая сегодня погода, то прежде, чем ответить, он остановился бы в размышлении, имеете ли вы на это «допуск».

Бьюлик был красив и энергичен. Гигантский рост, тяжелая нижняя челюсть и ямочка на подбородке как нельзя лучше дополняли его облик. Каштановые волосы были подстрижены по последнему крику моды — почти совсем снятые у висков, они лежали волнистой копной на затылке. Бьюлик был человеком прагматического склада и для того, чтобы оплатить учебу в колледже, подрабатывал, выучившись на парикмахера на улице Бауэри в Нью-Йорке. Окончив в 1937 году университет в Вайоминге по специальности «животноводство», Бьюлик в 1939 году получил в университете Миннесоты степень магистра сельского хозяйства. Карьеру свою начал в 1940 году в Статистическом бюро. Когда Соединенные Штаты вступили во вторую мировую войну, он стал работать в международном отделе Министерства сельского хозяйства в Объединенной службе по продовольствию, которая снаряжала американским союзникам корабли с продовольствием. Со дня высадки союзников в 1944 году и по 1948 год Бьюлик работал атташе по вопросам сельского хозяйства в посольстве США в Москве. Он также работал по программе ленд-лиза, поставляя русским во время и сразу после войны пайки, сахар и тушенку.

Бьюлик сочувствовал русским, видя их страдания во время войны, но жизнь в Советском Союзе заставила его до боли переживать все недостатки и злоупотребления коммунистической системы. В 1949 году он вернулся в США и начал работать в ЦРУ, где стал аналитиком Управления разведки по открытым исследованиям и разведслужбе, не задействованной в нелегальных операциях. Управление находилось еще в начальной стадии своего развития, и личный опыт Бьюлика, накопленный им в Советском Союзе, сыграл свою роль. В бытность атташе по вопросам сельского хозяйства он очень много ездил. В 1952 году, когда из-за войны в Корее ЦРУ расширилось, один из прославленных организаторов нелегальных операций Пир де Сильва, высоко ценивший знание Бьюликом Советского Союза, предложил ему работать в секретном отделении ЦРУ. Подобный сотрудник был настоящим кладом — он своими ногами исходил московские окраины и побывал в украинских колхозах. Бьюлик знал запахи и звуки Москвы и чувствовал, как следует там работать. Внутри секретного отделения ЦРУ он быстро вырос до начальника отдела по операциям внутри СССР. И теперь Бьюлик понимал, что ему послан уникальный случай для стремительного взлета.

Письма русского Бьюлик никому не передал, но, изучив изложение разговора со студентами, решился на «слепую» оценку информации — то есть изучение лишь фактов, без указания того, откуда они взялись, когда и кто их предоставил. Когда эксперты в отделе Советского Союза прочитали донесение об У-2 и RB-47, реакция была единодушной: эти донесения подлинны и содержат важную информацию.

— Все это не просто так. За этим многое стоит, — сказал Чарльз Белинг, один из офицеров, изучивших донесения об У-2 и RB-47. — Похоже, этот сукин сын — настоящий{14}.

Подробности о Советском Союзе были точными и унизительными, тем не менее они впервые реалистично могли объяснить события, о которых в ЦРУ было недостаточно известно.

Прежде, чем прочитать письма, Бьюлик изучил материалы в конверте. Там лежала фотография советского полковника с американским армейским полковником, но у советского полковника была вырезана голова. Это был довольно необычный способ показать, не раскрывая заранее имени и лица, что офицер внушает доверие. Если написавший письмо был на самом деле разочарован в коммунистической системе и хотел работать на Соединенные Штаты, то такой полковник со связями в высших сферах Москвы был бы просто кладом. Значение Бьюлика и его отделения несомненно бы возросло.

Бьюлик прочел письмо, напечатанное на машинке с русским шрифтом, и поразился тому, как автор сумел связать свое желание работать на США с обещанием поставлять информацию. В письме обещалась передача еще более важной развединформации от источника со сверхсекретным допуском. Бьюлик знал о попытках КГБ подбросить якобы достоверную информацию, которая после проверки оказывалась ложной, или, как называли ее в Управлении, «туфтой» [4] . Факты о том, как У-2 и RB-47 были уничтожены советскими ракетами и самолетом, являлись, как полагали в ЦРУ, слишком засекреченными, чтобы их представили в качестве «туфты» для установления связей советского агента с ЦРУ.

Затем Бьюлик взял из конверта второе письмо, в котором находилась схема и подробное описание тайника № 1, через который можно будет осуществлять связь с автором письма. Тайник, который желательно использовать лишь один раз, — это потайное место, где оставляют для передачи документы и сообщения. Тайник, выбранный автором письма, был расположен в Москве, на углу проезда Художественного театра и Пушкинской улицы. Попасть к тайнику в подъезде между магазином № 19 «Мясо» и магазином «Женская обувь» можно было с Пушкинской улицы (см. карту, кн. 2. стр. 254).