Да привел бы во полаты в белокаменны,

Да он подал бы тобе ю во белы руки.-

Тут Владымир-князь да стольнё-киевской

Приходил-то он к молодому Добрынюшки,

Говорил Добрыни таковы слова:

– Ты молоденькой Добрыиюшка Микитинец!

Налогаю тоби служобку великую,

Да и велику служобку немаленьку:

А и ты съезди-тко во далече во чисто поле,

Ко тым славным ко горам ко Сорочинскиим,

Да сходи-тко ты во поры во змеиныя,

Отыщи-тко племничку любимую,

А прекрасную Забавушку Путятичну,

Привези-тко ты ю в стольнё Киев-град,

Приведи-тко мни в полаты в белокаменны,

Да подай-ко ты Забаву во белы руки.-

Тут молоденькой Добрынюшка Микитинец

Он за столиком сидит, сам запечалился,

Запечалился он закручинился.

Выходил-то он за столиков дубовыех,

Выходил он за скамеечок окольниих.

Проходил-то ён полатой белокаменной,

Выходил он из полаты белокаменной,

Он с честна пиру идет да и невесело,

Приходил в свои полаты белокаменны,

Приходил он во столову свою горенку,

Ко своей ко родною ко матушки.

Говорит Добрыни родна матушка:

– Ай ты, свет, моё цадо любимое,

Да и молоденькой Добрынюшка Микитинец!,

Что с честна пиру пришол да ты невесело?

То местечико было в пиру не по чину?

Али чарою в пиру тобя приобнесли?

Аль кто пьяница дурак да приобгалился[ 10 ]?

Говорил Добрыня родной матушки:

– Ай жо свет, моя ты родна матушка!

Да в пиру-то место было по чину,

А 'ще чарой во пиру меня не обнесли,

Да то пьяница дурак да не обгалился,-

А й Владымир-князь-от стольнё-киевской

Наложил-то мни-ка служобку великую,

А и великую мне служобку немалую:

Велел съездить мни во далече в чисто поле,

Ко тым славным ко горам да к Сорочинскиим,

Он велел сходить во норы во змеиныи,

Отыскать мне велел племничку любимую,

А прекрасную Забавушку Путятичну,

Да и привезти велел ю в стольнё Киев-град,

Привезти ко князю на широкой двор,

Привезти ю во полаты в белокаменны.

Подать князю-то да во белы руки.-

Говорила тут Добрыни родна матушка:

– Ты молоденькой Добрынюшка Микитинец!

А ты ешь-ка, пей да на спокой ложись,

Утро мудренее живет вечера,-

То молоденькой Добрынюшка Микитинец

Он поел-то ествушок сахарниих.

Да попил-то питьицов медвяныих,

Молодой Добрыня на спокой улёг.

Да и по утрушку да то ранёхонько,

До исход зори да раннё-утренной,

До выставанья да красна солнышка,

Да и будила-то Добрыню родна матушка:

– А ставай-ко ты, молоденькой Добрынюшка!

Да ты делай дело повеленое,

Сослужи-тко эту служебку великую.-

Молодой Добрынюшка Микитинец,

Он скоренько стал да то и от крепка сна,

Умывался-то Добрынюшка белёшенько,

Надевался он да и хорошехонько,

Выходил он из полаты белокаменной

Да и на свой на славный на широкий двор,

Приходил ей во конюшеньку в стоялую,

Брал коня Добрыня богатырскаго,

Да и седлал Добрынюшка добра коня,

Да и садился-то Добрыня на добра коня,

Выезжал Добрыня с широка двора.

Тут заплакала Добрынюшкина матушка,

Она стала-то ронить да слез горючиих,

Она стала-то скорбить да личка белаго,

Говорила-то она да и таковы слова:

– Я Добрынюшку бессчастнаго спородила!

Как войдет-то ён во норы в змеиныи.

Да войдет ко тым змеям ко лютыим,

Поросточат-то его да тело белое,

Еще выпьют со Добрыни суровую кровь.-

То молоденькой Добрынюшка Микитинец

Он поохал по роздольиду чисту полю.

Еще день-то за день быдто дождь дожжит,

А неделя за неделю, как река, бежит;

Да он в день ехал по красному по солнышку,

То он в ночь ехал по светлому по месяцу,

Он подъехал ко горам да к Сорочинским,

Да стал ездить по роздольицу чисту полю,

Стал он малыех змеёнышев потаптывать.

И он проездил целый день с утра до вечера.

Притоптал-то много-множество змеёнышов.