— Вы мне… угрожаете? — спросил побледневший Семут.

— Ни в коем случае, — покачал головой Волеровский. — Я нахожусь в такой же заднице, как и вы. Могу рассказать, как в некоем провинциальном округе из колонии строгого режима выпустили на свободу по амнистии около пятидесяти отморозков-рецидивистов, пятерых из которых ждала смертная казнь. Прокурор, подписавший массовое прошение о помиловании, не смог вспомнить детали. На основании записей видеокамер мы знаем, что в тот день на прием записались два человека — мужчина и женщина. После того, как они вошли в кабинет, запись прекратилась. Наши эксперты считают, что имел место гипноз, форсированный двумя сильнейшими телепатами, из-за чего пострадал прокурорский мозг.

— Почему пострадал? Он ведь подписал прошение о помиловании! — воскликнул возбужденный Кирилл.

— Подписал. Но после того как посетители покинули здание прокуратуры, был найден без сознания, а позже впал к кому. Перегруженный мозг не сумел выйти из состояния транса, — пояснил Волеровский, разливая по стаканам воду из графина, после чего сделал приглашающий жест. Семута не нужно было уговаривать, и он залпом влил в себя безвкусную жидкость.

— Невероятно! — потер в возбуждении подбородок. — Не слышал ни о чем подобном.

— Потому что это новости ограниченного доступа, — пояснил Волеровский. — Похожих случаев набирается более полутора десятков, и они прибывают ежедневно. Если обнародовать каждый факт, среди людей давно бы началась паника. Департамент внутренней политики работает по двадцать пять часов в сутки, устраняя малейшие признаки утечек информации. Правительство срочно ищет выход из создавшейся ситуации, а также людей, способных его поддержать. Понимаете, Кирилл, приходит момент, когда невинные развлечения перестают быть таковыми и начинают представлять угрозу нормальной жизни общества. Нужно решать, на чьей вы стороне, но предупреждаю, решение повлияет на ваше будущее.

Семут задумался. Вот она, развилка, после которой требовалось сделать выбор. Скажешь "нет", уйдешь отсюда, и тебя не возьмут в одну упряжку. Скажешь "да" — и впутаешься в непонятную авантюру.

Услышанное от Волеровского повергло Кирилла в совершеннейший раздрай. Он и представить не мог, что на политическом горизонте сгущаются тучи. Министерство науки, в котором Семут числился научным консультантом, работало в обычном режиме. Не далее как вчера первый заместитель министра пожал ему руку с самым безмятежным видом, по которому нельзя было сказать, что вскоре мирной чиновничьей жизни придет конец.

Или Волеровский сгущал краски, видя опасность там, где её нет? Вряд ли. В начале разговора второй секретарь уточнил, что говорит не только от себя, но и от лица тех, кто там, наверху… А сверху, как говорится, видно все.

— Но что мы можем противопоставить способностям паранормалов? — спросил Кирилл.

Волеровский посмотрел на собеседника с невольным уважением. Второй секретарь ожидал момента, когда мальчишка сбежит из кабинета, покрутив пальцем у виска, и он его больше не увидит. Вместо этого Семут взял себя в руки, хладнокровно взвесив все "за" и "против". Волеровский еще раз похвалил себя за то, что не ошибся в выборе.

— Прежде всего, нужно забыть о понятии "паранормалов". Они — висораты, — второй секретарь вылил остатки воды из графина в пустой стакан Семута.

— Странно всё. Почему наше министерство не придало значение этому открытию? — пробормотал Кирилл. — Почему у меня впечатление, будто упущено что-то важное?

— Чиновничий аппарат по сути своей призван быть бюрократическим и консервативным, и не нам с вами перекраивать его. Инертность у него небывалая, но будьте уверены, когда грянет гром, будет поздно, и полетят многие головы. Большинство людей не видят дальше собственной тени, однако меч уже занесен над нами. И сделал это не Висбраун со своим чертовым открытием, а сама история, жаждущая перевернуть новую страницу своей книги. Общество ждет тотальная чистка, я это предвижу, — сказал мрачно Волеровский. — Колесо под названием "висорика" медленно и со скрипом запущено, разгон уже взят, и обороты не сбавить. Нам остается только подстроиться и постараться выжить в гадюшнике, коль уж мы с вами в него влезли.

Волеровский сказал "мы с вами", и Кирилл понял, что теперь его считают союзником. Взял в руки стакан с водой и принялся прихлебывать мелкими глотками теплую противную воду. А в первый раз осушил и не заметил — усмехнулся про себя.

— Страшно вы говорите, Эогений Михайлович. Исходя из ваших слов, вскоре наступит момент, когда "висорическая" чистота общества станет превыше расовой.

— У висоратов, мой друг, немало преимуществ перед обычными людьми, — сделал неопределенный взмах рукой Волеровский, — но не все об этом догадываются. Но кое-то из висоратов уже почувствовал вкус жизни. Представьте, что случится, если к власти придут такие же, как те, что навестили провинциального прокурора. — Семута передернуло при этих словах. — Однако чтобы получить власть, за нее нужно побороться. Если у вас богатая фантазия, Кирилл, вы с легкостью представите, что ждет наше общество.

— У обычных людей нет шансов успешно сопротивляться новым веяниям. Что мы можем противопоставить висоратам? — повторил вопрос Семут.

— Нужно бороться их же оружием.

— Каким образом? — изумился Кирилл.

— Самим стать висоратами. Думать как они, делать как они, с той лишь разницей, что на нас будет возложено тяжкое бремя по сохранению порядка и стабильности в стране.

До Кирилла начало доходить, к чему клонил Волеровский. Обладание мифическими сверхспособностями, в которые научный консультант до сих пор не мог поверить, плюс доступ к рычагам власти могли сделать новый виток в политической жизни общества, кардинально изменив сложившийся строй.