Я украдкой пододвинулась ближе и тихонько пнула его по лодыжке. У меня могло быть говорящее лицо, но оно вряд ли вызовет какие-либо комментарии в такой толпе! Он не вздрогнул, но его улыбка стала немного шире. Скользнув рукой под мой плащ, он надавил мне на спину и притянул меня к себе.

Хобсон, МакЛеннан и Фаулз стояли прямо перед нами, тихо переговариваясь между собой. Все трое прибыли из крошечного поселения по имени Пьяный ручей, приблизительно в пятнадцати милях от нашего Фрейзерс-Риджа. Хью Фаулз, совсем молодой человек лет двадцати, был зятем Джо Хобсона. Он прилагал все усилия, чтобы не потерять самообладание, но его лицо побледнело и стало липким от пота, когда было прочитано воззвание губернатора.

Я не знала, как Трайон намеревался поступить с теми, участие которых в бунте будет доказано, но я чувствовала вызванное прокламацией волнение, которое текло сквозь толпу, как бурлящий поток воды, мчащийся по камням в ручье.

В Хиллсборо были разрушены несколько зданий, и несколько чиновников были вытащены на улицу и подверглись оскорблениям. Говорили, что одному мировому судье выбили глаз ударом хлыста. Приняв близко к сердцу эту демонстрацию гражданского неповиновения, председатель верховного суда Хендерсон вылез в окно и сбежал из города, таким образом, прервав заседание. Ясно, что губернатора события в Хиллсборо привели в ярость.

Джо Хобсон оглянулся на Джейми, потом отвел взгляд. Присутствие лейтенанта Хейеса возле нашего костра вчерашней ночью не прошло не замеченным.

Если Джейми и видел этот взгляд, он не ответил на него. Он поднял одно плечо в пожатии и наклонил голову, разговаривая со мной.

— Я не думаю, что Хейес ожидает, что кто-то выдаст себя. Это его обязанность задавать вопросы, и я благодарю Бога, что не моя обязанность отвечать на них, — он говорил негромко, но достаточно четко, чтобы слова достигли ушей Джо Хобсона.

Хобсон повернул голову и слегка кивнул головой в подтверждение услышанного. Потом он коснулся руки своего зятя, и они стали взбираться по склону к тому месту, где их женщины и маленькие дети поддерживали огонь.

Был последний день сбора, сегодня вечером намечались свадьбы и крестины — официальное благословение любви и ее обильных плодов, появившихся за последний год и не получивших крещения из-за повсеместного отсутствия церквей. Потом будут спеты последние песни, рассказаны последние истории, и все закончится танцами среди пляшущих языков пламени, независимо от того будет дождь или нет. Наступит утро, и шотландцы со всеми своими домочадцами разъедутся по своим домам, разбросанным от берегов реки Кейп-Фир до диких гор на западе, разнося вести о воззвании губернатора и событиях в Хиллсборо.

Я шевелила пальцами в мокрых ботинках и с тревогой раздумывала, кто из толпы посчитает своей обязанностью ответить на призыв Хейеса признанием или обвинением. Не Джейми, нет. Но другие могли бы. В течение недели сбора было сказано множество хвастливых слов о бунте в Хиллсборо, но далеко не все слушатели были склонны рассматривать мятежников как героев.

Я могла чувствовать, а также слышать, как приглушенные разговоры вспыхнули с новой силой после чтения прокламации. Семьи собирались вместе; мужчины переходили от группы к группе, пока содержание речи Хейеса передавалось вверх по склону к тем, кто находился слишком далеко, чтобы слышать его.

— Ну что, идем? У нас много дел перед свадьбой.

— Да? — Джейми взглянул на меня. — Я думал, рабы Джокасты позаботятся о еде и напитках. Я дал Уллису несколько баррелей виски, он будет соганом.

— Улисс? Он привез свой парик?

Я улыбнулась. Соган был человеком, который распоряжался питьем и развлечениями на горской свадьбе, и фактически этот термин означал «сердечный, веселый парень». Уллис же имел самый величественный вид, который я у кого-нибудь видела, даже без его ливреи и напудренного парика из конского волоса.

— Если привез, то он к вечеру прилипнет к его голове, — Джейми поглядел на хмурое небо и покачал головой. — Счастлива невеста, чья свадьба в солнечный день, — процитировал он. — Блажен тот, кого хоронят в дождь.

— Вот что мне нравится в шотландцах, — сказал я сухо. — У них есть пословицы на всякий случай жизни. Не вздумай сказать это при Брианне.

— За кого ты меня принимаешь, сассенах? — сказал он, хлюпая носом. — Я ее отец, да?

— Определенно да.

Я подавила внезапную мысль о другом отце Брианны и обернулась через плечо, убедиться, что она не слышит.

Поблизости ее сияющей головы не наблюдалось. Конечно же, как дочь своего отца, она была шести футов высотой в обуви без каблуков и так же, как и Джейми, выделялась в любой толпе.

— Однако я говорю не о свадебном банкете, — сказала я, поворачиваясь к нему. — Я должна приготовить завтрак, а потом провести утренний прием с Мюрреем МакЛеодом.

— О, да? Я думал, ты говорила, что маленький Мюррей — шарлатан.

— Я говорила, что он невежествен, упрям и является угрозой общественному здоровью, — поправила я. — А это не одно и то же, ну, почти.