Останавливаясь и оглядываясь, она мельком замечала этого человека, и иногда это оказывался мистер Хонивуд со своим легким сухим неодобрительным покашливанием, а иногда это была крупная энергичная женщина в твидовом костюме, шагающая прямо по лужам и грязи, или же какой-то восточного вида человек: темнолицый мужчина в развевающихся белых одеждах и феске – или это был тюрбан? Но никто из них не имел никакого права преследовать ее, и она просто не могла им позволить догнать себя. Было жизненно важно, чтобы они не сумели догнать ее…

Бутылочка упала, и Дэни проснулась.

Она села в постели, все еще дрожа от недавнего сна, и, оказавшись в незнакомом месте, некоторое время удивленно осматривалась. Потом сон рассеялся, и она вспомнила, что она уже не в доме своей двоюродной бабушки, а в отеле «Эйрлайн» в Лондоне.

Вчера в Маркет-Лайдене было пасмурно и сыро, словно глубокой осенью. Но здесь, в Лондоне, ранним сентябрьским утром казалось, что лето все еще в полном разгаре. Хотя было еще очень рано и город только пробуждался, небо за раскрытым окном было чистым и светлым.

Шторы, плотно задернутые вчера вечером, оказались приоткрытыми, и в бледном утреннем свете, проникавшем в комнату, вырисовывались валяющиеся в беспорядке картонные коробки, чемоданы с наклейками авиакомпании, тонкая упаковочная бумага и новая сумочка из змеиной кожи, прощальный подарок бабушки Гарриет, в которой, между прочим, лежал новехонький заграничный паспорт.

Вчера поздно вечером Дэни еще раз проверила все, что ей необходимо для путешествия за границу, и теперь ей оставалось только купить себе пляжную шляпу, купальник и что-нибудь от морской болезни и зайти представиться сестре ее приемного отца, миссис Бингхем, которую она никогда раньше не видела, но которая со вчерашнего дня остановилась в том же отеле и также направлялась в Занзибар самолетом «Зеро Зефир», принадлежащим авиакомпании «Грин Зеро».

Лондон, Неаполь, Хартум, Найроби, Момбаса, Танга, Пемба, Занзибар…

Дэни снова вздрогнула, но теперь уже от удовольствия, однако затем дрожь неожиданно перешла в трепет неуверенности – чувство беспокойства столь сильное, что она быстро обернулась, словно ожидая, что позади нее кто-то стоит. Но в комнате ничто не двигалось, за исключением штор, лениво волнующихся под рассветным ветерком, и, разумеется, в ней никого не было. И никто за ней не следил! Это был просто отголосок того глупого сна о преследовавших ее людях…

Дэни Эштон окончила школу около года назад, однако только сейчас впервые вкусила свободу, ибо, несмотря на то, что, будучи дочерью своей матери, она тоже могла бы вести существование, полное ошибок и приключений, жизнь ее до сих пор была явно отшельнической. Ее мать, ныне Лоррейн Фрост, была видной красавицей, коллекционировавшей мужей и отбрасывавшей их в манере, которая могла бы польстить даже кинозвезде. Дэни, ее единственный ребенок, была дочерью от первого мужа, Дэниела Эштона.

Лоррейн никогда не имела склонности к материнству, а Дэниел Эштон, исследователь и охотник на крупную дичь, гораздо больше интересовался такими вещами, как Лессер Куду и верхнее течение Амазонки, чем своим отцовством. Он встретил смерть от рук непросвещенного и легковозбудимого племени южноамериканских индейцев, когда Дэни было всего три года, и Лоррейн немедленно вышла замуж за Дуайта Клитропа, приветливого миллионера из Чикаго, поручив свою маленькую дочь заботам незамужней тетки, Гарриет Хендерсон.

Но и мистер Клитроп, увлекавшийся гольфом и морской рыбалкой, продержался недолго, а за ним, быстро сменяя друг друга, последовали еще трое отчимов, последним из которых был Тайсон Фрост, писатель. Но никто из них не проявлял особого интереса к своей приемной дочери, а посещения Лоррейн, хотя и вносившие ноту веселья, были всегда короткими и едва ли могли нарушить однообразное течение жизни в «Глиндэрроу» – большом доме из красного кирпича в Хэмпшире, где в уютном уединении жила двоюродная бабушка Дэни – тетя Гарриет, не замечая, что окружающий мир давно уже ушел от эпохи короля Эдуарда.

Двоюродная бабушка Гарриет не одобряла прогресс и послевоенный мир. Она также весьма не одобряла эту поездку в Занзибар, однако была не в состоянии воспрепятствовать этому, поскольку не шлялась официальным опекуном ребенка, более того, ее внучатая племянница внезапно продемонстрировала непонятную тягу к независимости.

Дэни была просто в восторге от перспективы поездки в такую даль, где у Тайсона Фроста был собственный дом, и не только не обращала внимания на предупреждения двоюродной бабушки, но и просто-напросто отказалась провести три ночи в Лондоне под крышей пожилой дальней родственницы, как, впрочем, и от поездки до Лондона в сопровождении Туисдон, старой и строгой горничной бабушки Гарриет.