— Та самая «Мечта путешественника»?

— Нет. Если ты о знаменитой немецкой турфирме. Мой приятель просто позаимствовал у них название.

— А разве так можно??

— Все можно, если есть желание. Знаешь, как это вышло? Он сидел в очереди к зубному, хотел взять со стола майский «Плейбой». Но из-за боли промахнулся и ухватил лежавший рядом каталог Неккермана. И вместо голой Саманты Фокс верхом на огромном банане увидел двухэтажный автобус с надписью «Мечта путешественника». Килограмм масляной краски, и все дела.

Я задумался. Почему бы и впрямь не отправиться в Вену? В конце концов. Запад — везде Запад. К тому же выбор у меня невелик. В Германию мне, славянину, напрашиваться не хотелось, да и в Швейцарии я ощутил бы враждебность, едва переехав границу. Не стоило забывать и о дешевом автобусе. Я ведь не сын миллионера. И я сказал:

— Предположим, я действительно поеду в Вену. Может, вы знаете там какую-нибудь гостиницу?

— А на какую сумму ты рассчитываешь?

— Поменьше бы. А лучше совсем ничего.

— Ну тогда — гостиница «Четыре времени года».

— А что насчет работы? Я хотел бы немного подзаработать.

— С этим уж сам разбирайся. Работы там, как в море ракушек. Но только не говори таможенникам, что собираешься работать. И если они станут тебе улыбаться, не улыбайся в ответ! Они могут устроить личный досмотр. Скажи спокойно «jawohl» несколько раз. Идиоты в форме это любят. Да, когда попадешь в Вену, не пугайся оттого, что у них горят сразу все световые рекламы. На Западе так везде. Не удивляйся и тому, что конечная остановка автобуса как раз рядом с польским костелом. Кстати, мне вдруг подумалось, что ты мог бы оказать мне любезность — передать кое-что моему другу.

— Конечно. Но как я найду его среди двух миллионов музейных смотрителей?

— Он священник в костеле.

— Вы дружите со священником?

— Когда приспичит, и черт дышит ладаном. Так вот, увидишь его, скажи: «Пакет давно прибыл». Запомнишь?

— Легко. Нет проблем.

— Ну вот, я поведал тебе все, что знал сам. Вернешься, расскажешь.

— Конечно.

Пан Кука меланхолически указал на полупустую бутылку.

— На этом месте и прервемся. И если тебе больше ничего от меня не нужно, иди собирай чемоданы. Что-то я подустал.

Я поднялся и поблагодарил его.

— Я слышал, что люди о вас говорят. Они неправы. Когда я вернусь, я непременно все вам расскажу, да еще и бутылку принесу.

— А иначе я тебя на порог не пущу, — пан Кука устало махнул рукой в сторону кухни. — Выход найдешь. Твой старый приятель Кука живет не во дворце, верно?

Я хотел было пожать ему на прощание руку, но он, очевидно, не придавал значения такого рода формальностям и спрятал руки под стол. Я только сказал «до свиданья» и двинулся к двери.

Когда я уже поворачивал ручку, он вдруг крикнул:

— Постой! Чуть не забыл самое главное.

Он выкарабкался из-за стола и подошел ко мне.

— Раскрой ладонь, — попросил он.

Я выполнил его просьбу, и пан Кука вложил в нее какую-то серебристую вещицу.

— Бензиновая зажигалка, — сказал он. — Она сломалась, но как талисман работает отлично. Совет номер четыре гласит: не езди на Запад, не подстелив соломки.

Я хотел отказаться, но пан Кука так настаивал, что взять подарок пришлось.

— Спасибо огромное, — сказал я. Мне не удалось выдавить из себя ничего, кроме этого самого «огромного спасибо». Но я был просто сражен: пан Кука, бедный, как церковная мышь, делает мне подарок! Все остальные слова просто вылетели у меня из головы. Я сунул зажигалку в карман и покинул его жилище, не подозревая, сколь тяжкими окажутся последствия его советов.

Два дня спустя в теплый июньский вечер я уже стоял на автовокзале. Чтобы отыскать «Мечту путешественника», рекомендованную паном Кукой, пришлось обойти всю площадь. И меня чуть не хватил удар: ведь рюкзак, набитый банками с консервированным тунцом, которым я собирался питаться в Вене, весил целую тонну, а я отнюдь не штангист.

В конце концов, я обнаружил нужный автобус возле рекламного щита кока-колы. С первого же взгляда стало ясно: пан Кука кое о чем умолчал. По виду автобус больше всего походил на опрокинутый холодильник, к которому кто-то по-быстрому приделал четыре колеса. Кузов во многих местах был покорежен, а сзади вообще имелась очень странная вмятина, по форме в точности совпадавшая с человеческой головой. Мне захотелось убедиться, что я пришел по адресу, и я обошел вокруг автобуса. Сбоку под толстым слоем грязи виднелась надпись: «еча шестенка».