Всего к «Нимроду» приписаны три флаера — легкий, средний и тяжелый. Легкий — двухместный и развивает до восьми тысяч километров в час. Средний — шестиместный, может взять пять тонн груза и развивает до трех тысяч километров в час. Тяжелый же предназначен для перевозки особо крупных животных, берет до шестидесяти тонн груза и развивает до полутора тысяч километров в час. Взлет и посадка у флаеров вертикальные, все оборудованы буксирами-антигравами и могут выходить на орбиту, служа космическими баркасами или спасательными шлюпками.

Планетарное лесничество Килимы устроилось рядом с небольшим плато, со всех сторон окруженное приземистыми деревьями с голыми ветвями. Килимские баобабы. Они покрываются листвой всего на месяц в году — все остальное время экономят воду, храня ее в пузатых стволах-бутылях.

Большая часть лесничества находится под землей. Склады, лаборатории, ангар, технические помещения. На поверхности только жилищно-рекреационная зона — два шестиместных и четыре двухместных коттеджа, сауна с бассейном, спортплощадка, беседка-кафетерий. Сверху силовой купол, защищающий от непогоды.

Несмотря на то что станция рассчитана на двадцать сотрудников, реально их здесь и сейчас всего восемь. Четверо — персонал, четверо — ученые. Комендант, интендант, механик, пилот-рейнджер, геолог, зоолог, ботаник и метеоролог.

— Корабль-снабженец последний раз заходил четыре месяца назад, — рассказывала комендант — высокая седая женщина с гордой осанкой. — Привез нам новый флаер, заправку и Дзоффа. — Толстенький ботаник скромно поклонился. — Хотя заправка нам тут и не нужна — местные углеводороды человеку годятся. Можно просто рвать траву.

— Это из травы? — спросил Троост, прихлебывая чай из блюдца.

— Ну уж нет! — хмыкнула комендант. — Синтезированный чай я терпеть не могу! Это, дорогой мой, двадцатилетний юньнаньский пуэр! Высший смак!

Эта женщина, Лис Лезирович, руководила килимским лесничеством со дня его создания — вот уже почти тридцать пять лет. Другие сотрудники периодически менялись, а она жила почти непрерывно. Не так давно ей исполнилось сто восемьдесят, близких людей на Земле не осталось, и она была твердо намерена закончить свои дни на Килиме.

— Я же сначала с мужем тут жила, — поделилась Лезирович. — Он гидрологом был. Десять лет мы здесь вместе провели. А потом он умер — возраст, дорогой мой, что же вы хотите. Завещал похоронить себя в океане.

Судя по скучающим лицам сотрудников, они эту историю слышали уже неоднократно. Троост решил сменить тему и заговорил о том, что его больше всего интересовало — о новооткрытых видах.

— Да-да, конечно, — оживился зоолог — худощавый мужчина лет шестидесяти. — Я вообще-то специалист по многощетинковым червям, но в этом году работал в центральной области материка, так что открыл и несколько крупных видов. Что-то конкретное узнать хотите или так, в общем?

— В общем. Вы кого-нибудь из них ловили?

— Клыкожора ловил, но сразу отпустил. Проглот ужасный — никакой заправки не напасешься. А остальных нет. Будете ловить?

— Конечно. Для того и прилетел.

— Умгум… Ну, жабу вы найдете в больших водоемах, на самом дне. Не особенно распространенный вид, придется поискать. Я вам на карте отмечу, где ее видел. На суше не ищете — она хоть и похожа на земных жаб, но вовсе не амфибия, дышит исключительно водой. Летягу лучше брать ночью — днем поймать и даже просто заметить их сложно, а вот ночью они спят в дуплах, там их голыми руками брать можно. Клыкожор… с ним осторожнее, цапнуть может.

— Охотится на людей? — удивился Троост.

— Специально нет. Но он не видит ни черта и жрет все, что в пасть попадает. Траву — так траву, кору — так кору, насекомых — так насекомых, руку всунешь — так и руку отхватит. По-моему, вообще все может переварить. У Зулейхи сапог сожрал.

Мрачная девушка-пилот вытянула ногу, словно демонстрируя, какой именно сапог сожрал гнусный зверь.

— А вот с кем особенно осторожно — это с волкоглавом, — продолжил зоолог. — Волкоглав — это, я вам скажу, настоящий царь килимской природы. Крупные, хищные и очень агрессивные. Распространены довольно широко, особенно в северной части материка, но животные это ночные, очень скрытные и осторожные, так что открыли мы их только в этом году. В последнее время я за ними наблюдаю — очень интересные создания. Занимательный факт — волкоглав никогда не нападает на спящих. Никогда. Если при встрече с ним лечь и закрыть глаза — не тронет. Честное слово, я на себе проверял.

— В самом деле? И почему же?

— А тут дело в том, что волкоглавы не едят падаль. И если он видит спящую добычу — принимает за мертвую. Его не смущает даже запах — волкоглав больше доверяет глазам.

— Похоже, не очень-то это умные животные.

— Да, соображают они туговато. Но зато охотники великолепные. Быстрые, ловкие, очень чуткие и передвигаются совершенно бесшумно. Так что осторожнее.

Троост вежливо наклонил голову. Он был благодарен за совет, но мог бы сказать, что вряд ли зверолову с его стажем нужно напоминать об осторожности. В конце концов, он ловил животных десятки лет, на десятках планет — и все пока что обходилось благополучно.