— Это действительно так, — шепнул ему на ухо Ланселот и, мотнув головой влево, добавил: — Вот сэр Обломур Болотный не даст соврать. Правда, Обломур? Однако сам Артур может тебе ответить иначе. Он уже многого не помнит, да и настроение у старика какое-то неправильное сегодня. В общем, слушай и дели на восемь, Тристан.

Однако делить на восемь оказалось особо нечего. Артур произнес относительно короткую, но пламенную речь, постепенно захватившую внимание всего Круглого Стола. Собственно, он и говорил, поначалу тихонечко, ворчливо, едва ли не себе под нос, а затем, продолжая обращаться к Тристану, вещал уже на всю залу зычно, громогласно, торжественно.

— Эх, друг мой Тристан, да эта Логрия возникла так давно, что большинство из живущих уж и не помнят, как все было. А было все, доложу я тебе, удивительно нелепо. Власть свою я получил, как говорится, дуриком. Сначала неизвестно какой проходимец сочинил скверную шутку с мечом под наковальней и помпезной золотой надписью на мраморе: «Кто этот меч вытащит, тот и есть по рождению истинный король Логрии». Потом, когда стало ясно, что задачка никому не под силу, поставили к наковальне охрану — десять не самых плохих рыцарей. Вот затем и началась уже полная ерунда: в день Рождества Христова мой старший братец Куй отправился на турнир, а меч оставил дома. Это ж как надо было напиться накануне, чтобы на турнир без меча уехать! Помнишь, Куй Длинный? Что улыбаешься так хитро? Было это, было, с этого-то все и началось. Ну ладно, рыцарь забыл меч. Уже хорошо. Но дальше-то еще веселее было. Он отправил меня домой, как мальчонку за пивом, а я (от большого ума) забыл ключи, которыми входную дверь заперли, хотя прекрасно знал, что маманя тоже на турнире. Ну, просто какая-то вакханалия забывчивости! Однако апофеозом этого разгильдяйства стало возмутительное поведение десяти рыцарей, приставленных охранять таинственный меч под наковальней. Им, видите ли, надоело там скучать, и они слиняли всем гуртом, как дети с занудной проповеди во храме. Воины покинули пост! И никто об этом после не вспомнил. Не до них стало. Я же ведь по дороге из дома меч тот из-под наковальни и вытащил, причем с легкостью необычайной. Видно, эти десять обалдуев со скуки наковальню расшатывали время от времени, ну и расшатали совсем.

Вот так я и стал королем всей Логрии. А ты говоришь…

Вся наша пятисотлетняя история — сплошной абсурд. Как начали, так и продолжаем. Славные подвиги вперемежку с братоубийственными войнами. Поиски Священного Грааля, стремление к высотам духа — и тут же бессмысленное насилие, обжорство, пьянство. Защита родины своей, завоевание земель язычников, куда несли мы свет Веры и Любви нашей, а рядом с этим — измены, предательства, коварные, подлые убийства детей и женщин, и — ничего святого в реальной жизни: сын шел на отца, отец на сына…

Боже! Был ли я справедливым и добрым королем? Да, я старался быть им, Бог не мог не заметить этого, потому и подарил мне и моим рыцарям такую долгую жизнь. Но сумел ли я, Боже, научиться управлять страною так, чтобы она не распадалась на части, чтобы жила в веках, ведомая и дальше наследниками моими, моими учениками? Сумел ли?

Да, для того, чтобы управлять, мало одного короля, пусть даже самого замечательного. Для этого нужны не менее мудрые подданные, и мне казалось, что у меня есть такие — сто и пятьдесят Рыцарей Круглого Стола, мои вассалы, мои ленники, мои верные друзья. Исполнительные, порядочные, справедливые, братья мои во Христе. Но кто из них, если честно, умел хоть что-то еще, кроме как драться за власть и выигрывать в битвах?! Кто?

Король Артур потерянно замолчал, и Ланселот решил вклиниться с ответной репликой:

— О мой король, позволь не согласиться с тобою. Позволь напомнить. Наученные горьким опытом междоусобиц, мы взялись однажды за ум и разделили наши обязанности. Вспомни, как поручил ты сэру Мархаусу и сэру Мордреду заняться кораблями и лодками нашими, а сэру Обломуру — осушением болот. У них неплохо получилось. Сэр Гарик, сэр Боржч и сэр Жиркотлет занимались проблемами питания, а сэр Агромен — вопросами всего сельского хозяйства в целом. Сэр Колл до сих пор успешно курирует лесозаготовки, сэр Пелинор отслеживает состояние здоровья подрастающей смены — наших маленьких детей, а сын его, сэр Торт, отлично организует праздники и пиршества. Р. Эктор отвечает за порядок в окраинных землях Логрии, Ровен, понятное дело, за утилизацию отходов, Куй — за металлургию, Голоход — за текстильную промышленность, Мелиот — за хлебобулочную, Флягис — за виноделие, и уж не знаю, стоит ли произносить вслух, за что отвечают досточтимые сэры Персиваль и Хуайль. Так что, мой король, тебе осталось только решить, какую именно отрасль, какую область деятельности, какой участок работы, в конце концов, следует поручить достославному сэру Тристану, ибо роль его в истории Логрии весьма необычна. Мне кажется, уже все (или почти все) это поняли. Спасибо, мой король.

Ланселот сел и залпом осушил наполненный для него кубок вина.

Артур опять надолго задумался, и уже никто не осмеливался прервать его высочайшее королевское молчание.

— Сэр Тристан! — провозгласил наконец властитель Логрии. — Вы стали сегодня Рыцарем Круглого Стола. Вы сразу и бесстрашно заняли Гибельное Сиденье. Я поздравляю вас и назначаю при всех своим Первым и Главным Помощником по Связям с Иными Мирами. А уж вы понимайте это как умеете. И исполняйте. Все. Теперь каждый может пить и есть, сколько ему хочется, во славу Господа нашего. А о подвигах забудьте до поры, братья мои.

И Артур вернулся к покинутому месту возле жены своей — нестареющей красавицы Гвиневры, а Тристан очень скоро покинул шумное собрание и вышел из замка на свежий морозный воздух. У входа, выделяясь мрачным силуэтом на фоне заснеженного двора, стоял человек. Это был не стражник — это был старик с длинной серебряной бородою и яркими зелеными глазами, лукаво блеснувшими в лунном свете.

— Ба! А вы-то что здесь делаете? — удивился Тристан.

— Тебя жду, — ответил старик. — Они же все думают, что я давно умер. То есть ушел от них спать в какую-то пещеру в холме. Такие чудные люди! Считают почему-то, что им самим можно из мира в мир нырять с легкостью птиц небесных, а мне, стало быть, надлежит где-то дрыхнуть, пока час не пробьет. Что ж, скоро они поймут, что час этот уже пробил. Но только не сегодня. На сегодня им хватит тебя.

— Да, но…

— Не говори сейчас ничего, Тристан, меня послушай. Король Артур очень многое понял о тебе, гораздо больше понял, чем я ожидал. Но об одном он еще не догадывается. Ты не просто один из лучших рыцарей Логрии. Ты — Тристан Исключительный.

— Ну и что? — спросил Тристан.

— Ничего. Иди теперь. В иные земли, в иные миры. Отныне дано тебе право нести людям слово Божье и вершить над ними суд и даже казни.

— А мне это надо? — очень просто спросил Тристан.

И старик улыбнулся ему в ответ: