– Что там у тебя? Давай, только быстро. – Должно быть, из-за мощной спины соседки маленькая Аня была для него незаметна. – Фуфло! Монета, и поздравляй своего Василия.

– Монета?! Да у меня эту брошь, если хочешь знать, в Эрмитаж просили!

– Ну, так сдай в Эрмитаж.

Должно быть, парень попытался уйти, потому что соседка вдруг бросилась вниз по лестнице, шлепая тапочками.

– Как монета?! Почему всего одна монета?!

– А сколько? Скажешь, пять? По миру меня пустить вздумала?

– Ну, пять. Да ты не помрешь, кровосос. Знаю я таких!

– Две. Поздравишь сегодня, и потом еще раз звякнешь. Куда больше? Отвали.

– Четыре.

– Ладно. Три, и помни мою доброту.

Они замолчали. Аня чувствовала себя по-идиотски. С одной стороны, она еще не настолько хорошо стояла на ногах, чтобы рисковать, спускаясь рядом с людьми, которые в любой момент будут либо драться, либо гоняться друг за другом и могут запросто свалить ее с лестницы, с другой, было неприятно, что она невольно стала свидетелем чужой тайны.

Аня совсем уже было решила вернуться к себе, когда они, по всей видимости, пришли к соглашению, и красная от напряжения соседка грузно прочапала мимо Анны в свою квартиру.

– Вот жисть-то пошла, Аннушка, как моего Васеньки не стало, совсем я поиздержалась на этих звонках. М-да… Вначале еще вроде как и не очень дорого казалось, а как тариф повысили – совсем труба. А Васенька, он же не понимает, что у нас здесь кризис мировой, что я вдова горькая без работы нынче. Ему в любой день со мной говорить хочется, потому как прижиться там без меня не может. Кабы он бабу нашел, так нет же в том мире ни баб, ни мужиков путевых… одним святым духом питаются… – Соседка сокрушенно покачала головой на мощной шее. – Ты, сказывали, тоже вдовица нынче? Горе-то водярой заливаешь, или так подыхаешь в своей норе?

Аня задавленно кивнула. На глаза навернулись привычные уже слезы.

– Сама вижу. Какая счастливая баба в пять вечера, в пасмурную погоду такие очищи добровольно напялит? Сразу понятно: либо любимый от широты душевной вдарил, либо плакала ночь напролет. В твоем случае – второе. Глаза-то, небось, «здравствуй Вьетнам»?

– Вам-то что? – Аня хотела уже протиснуться мимо бабы, но та остановила ее, положив мощную руку на плечо, да так, что у Ани колени чуть не подломились, и сама она еле удержалась от того, чтобы не сесть на пол.

– Да ты не ерепенься, не выдрючивайся, девка! Все в одной лодке. На вот, глянь сюда, видишь?

На раскрытой ладони соседки лежали три одинаковые черные монетки или фишки с белыми черепом и костями.

– Не понимаешь? – соседка горделиво усмехнулась, – Спорим, ты плачешь по ночам не потому, что одна осталась, и теперь что делать не знаешь, а по-другому? Потому что недоговорили вы с Димкой что-то? Что-то промеж себя не выяснили? Что ясности нет. Только-только солнышко выглядывать начало, как все пожрал туман?

Аня снова кивнула, переводя взгляд с игральных фишек на полоумную бабищу.

– Одна монетка – один звонок, и твоя проблема решена! Понимаешь, к чему клоню? Всего одна фишка, и ты сможешь поговорить со своим Димкой, так же, как я со своим Васенькой почитай уже третий год как разговариваю.

– Вот еще глупости! – Аня вырвала руку, и, чудом не потеряв равновесия, схватилась за перила лестницы и быстро начала спускаться. Впрочем, сумасшедшая соседка не предприняла попыток остановить ее.

До кладбища нужно было ехать на маршрутке. Аня купила букетик фиолетовых астр, которые муж особенно любил, и забралась в точно специально ждущую ее газельку. С отвычки, обилие пассажиров действовало угнетающе.

Аня забилась в уголок, стараясь ни с кем не встречаться взглядом. Маршрутка вильнула пару раз на знакомых поворотах и остановилась возле кладбищенской ограды, где лениво дожидались покупателей несколько торговок с живыми и искусственными цветами. Проходя мимо бабы в цветастом платке, рядом с которой на газете были разложены перчатки и аккуратненькие коротенькие лопаточки, которые, судя по стоящему тут же объявлению, можно было взять напрокат, Аня невольно подумала, что было бы неплохо хоть сколько-нибудь поухаживать за могилкой Димки. Но на этот подвиг сил уже не было. И прижав к груди скромный букетик, она прошла мимо торговок, держа курс на центральную аллею.

Несмотря на поздний час, народ на кладбище был: невысокий аккуратный мужичок лет шестидесяти мел граблями листву с могилки справа от Ани, молодая женщина в простенькой курточке и здоровенных рабочих перчатках красила оградку метрах в десяти от Диминой могилы.

Аня плюхнулась на небольшую аккуратную скамеечку, сняла очки, вытащила из кармана помятую пачку сигарет «Salem», затянулась. Мыслей в голове почти не было, вероятно, все силы ушли на то, чтобы подняться с постели и как-то добраться до кладбища. Какое-то время она сидела, вытянув ноги и тупо глядя на небольшой и уже поросший редкими травинками холмик. Памятник был заказан, и даже, по словам свекрови, уже сделан известным мастером, но Аня так и не удосужилась хотя бы проглядеть эскизы.