– Зачем пришел?
– грубый голос Воронова, заставил отбросить привычную маску раздолбая.

– Поговорить пришел, - ответил Жека и без приглашения прошагал к дивану и сел рядом с Вороновым.

– Поговорить? Разговоры уже давно ничего не решают, - по-философски ответил Ворон и Жека с удивлением отметил, что Вит с утра уже был выпившим. Не похоже на него. Он мало пил и только во второй половине дня. Слишком хорошо Вит знал, к чему может привести злоупотребление алкоголем.

– А ты не думаешь, что если бы мы в свое время просто поговорили, то можно было бы избежать того, что мы имеем на данный момент?
– вопросом на вопрос ответил Евгений.

– А что мы имеем?
– язвительно осведомился Виталий, но Жека не отреагировал. Слишком хорошо знал, как друг умело скрывает свои чувства. Но хорошо скрытые за маской беспристрастности чувства, все равно жили своей жизнью, хоть и стали со временем довольно сухими и эгоистичными.

– Дайка подумать, - Алексеевский почесал голову, как бы раздумывая, - мы имеем тебя, который потихоньку становится одним из самых богатейших людей нашего края, а возможно и страны, но при этом совершенно несчастного и пытающегося скрыть этот досадный факт в своем патологическом трудоголизме, отдавая все силы на расширение компании своего отца, а еще есть череда ничего не значащих любовниц и моя сестра, которую ты ненавидишь, но всё равно держишь рядом. Скажи мне, ты счастлив?
– не дожидаясь ответа, Женя продолжил: - Есть Катя, которая упрямо повторяет историю нашей матери, унижаясь и совершенно не борясь за себя. А еще она беременна. От тебя. Она счастлива? Не думаю... Поедем дальше, есть еще я, брат Кати и твой лучший друг. По крайней мере, мне так казалось, что мы друзья до тех пор пока не вернувшись из долбанной Америки я не узнал от Кати, что она чуть не умерла, пытаясь покончить с собой из-за тебя... а еще мне Бес поведал, что ты -- мой лучший друг -- именно ты затеял всю ту историю с моей работой в США. И то, что я долгое время не мог вернуться назад, не оказавшись по уши в долгах это твоя заслуга. Ты ведь знал, насколько нужны мне были на тот момент деньги, чтобы покрыть долги по обучению Кати. И ты воспользовался моментом, чтобы убрать меня, как тебе казалось на тот момент, главного соперника за Дашу. Вот только соперником я тебе не был, ты сам так решил. Мы с Дашей были просто друзьями на тот момент. Именно ты все испортил. И сломал жизнь Даше. И поиграл моей жизнью, а ведь просто мог сказать мне, что тебя не устраивало. Но дальше хлеще. Ты, не смотря на то, что я был против, начинаешь жить с моей сестрой, которую не любишь, и даже не уважаешь. Вопрос: ЗАЧЕМ? Зачем это все? Думаешь, я счастлив, наблюдая, как вы с Катей страдаете? Вы дышать друг другу не даете!

– Ты пришел сказать мне, что я моральный урод и мразь?
– устало, спросил Вит, не открывая глаз. Его голова лежала на сидушке дивана, сам он не двигался. Со стороны казалось, что смертельно усталый человек просто заснул сидя и говорит во сне.
– Можешь не утруждаться, я и сам всё это знаю.

– Дело даже не в том, что я о тебе думаю. Дело в том, что я хочу понять, что произошло, пока меня не было? Что сделало нас врагами?
– Жека старался контролировать голос. Правда, старался, но все равно в конце сорвался почти на крик.

– Ты никогда не был мне врагом, - ответил Виталий.
– Я никогда так не считал.

– Так почему?
– уже спокойней удалось произнести Евгению.

Воронов все-таки открыл глаза и посмотрел на Жеку.

– Хочешь знать правду?
– спросил он. Алексеевскому не понравился тон друга, обычно такой тон он приберегал для очень плохих новостей.

Евгений всё же кивнул. Он здесь за правдой и он ее узнает. Вит устало улыбнулся и заговорил:

– Долгая история получится, брат...

Жека вздрогнул. Давно Вит не называл его так. Очень давно. А потом Воронов начал говорить, медленно и спокойно. Всегда спокоен. Всегда собран.

– Я всегда знал, что ты неравнодушен к Даше. Всегда. Я не могу гордиться тем, как поступил тогда. Да и если бы знал, чем это все закончится для нас с Дашей, то не сделал бы этого. Но я ревновал... Это жестокое чувство, Жек. Оно пожирает тебя изнутри и ни какие здравые мысли не могут заглушить все те странные, а порой ужасные мысли, приходящие в голову. Знание того, что ты в нее влюблен и то, с какой любовью Даша к тебе относилась, окончательно истощили запасы моего здравого смысла...

– Она никогда не любила меня так, как тебя!
– запротестовал Женя.
– Ты для нее был "единственным и неповторимым", Даша сама часто мне говорила именно эти самые слова в твой адрес! Я для нее был просто другом.

– Знаю, но тогда ты для меня был проблемой, вероятной причиной того, что Даша однажды уйдет от меня. И я решил отправить тебя подальше от нее, от нас. Не знаю, о чем я тогда думал, но я просто понимал, что если ничего не сделать, я наделаю глупостей и что-нибудь учиню.

– А так ты не наделал глупостей?
– сварливо осведомился Евгений, раздражаясь.

– Наделал. Причем начал именно с этой, когда отправил тебя в США. Возможно, если бы ты был здесь, то Катя не набралась смелости сделать то, что сделала...

– Сделать что?
– прищурившись, спросил Жека. Ему не понравилось, как где-то глубоко внутри поднялась тревога. Та самая тревога, которая долгое время мучила его. Слишком неустойчивой была психика Кати.

– Много чего. Как только ты уехал, Катерина, по сути, стала для Даши единственным другом, и активно этим пользовалась. Не знаю, что она говорила Даше, но у нас стали происходить ссоры на ровном месте. Катя умело давила на слабые точки Даши, а я не мог воспрепятствовать. Пару раз начинал с ней разговор, чтобы она не слушала подругу, пытался объяснить, но Даша всё принимала в штыки. Кончалось всё очередной ссорой. Мы, конечно же, потом мирились. А я не решался заново начать разговор, потому что боялся... Забавно, я всегда знал, что в основе любого краха лежит страх. Слишком часто сам играл с этим чувством, расправляясь с очередным противником. Я не был уверен, что я был нужен Даше. Я сомневался, ведь по сути я просто помог ей после смерти матери, иногда мне казалось, что вся ее любовь ко мне основана на благодарности... а Катерина тем временем успешно обыгрывала ситуацию. Однажды мы с Дашей сильно поругались. Я даже не помню из-за чего, я ушел из дома. Был зол, обижен, рассержен. Плохое сочетание скажу я тебе, отрубает способность мозга к любому анализу. Я тогда остался в ресторане, нализался до состояния пьяного визга. А утром... утром проснулся на диване, а рядом голая Катя. Совет тебе на будущее Жека, если у тебя есть любимая и родная женщина, никогда не уходи из дома в таком состоянии, когда тебе на все плевать, так как обида и гнев проходит, а поступки остаются. Кстати, я до сих пор не знаю было ли в ту ночь что-то у нас с Катей. Не думаю, что в том состоянии невменяемости я был способен на сексуальные подвиги. Но, так или иначе, Катя решила, что теперь я брошу Дашу ради нее... когда она поняла, что я этого не сделаю, она прибегла к другому, более радикальному варианту.

– Какому?
– вопрос прозвучал приглушенно, потому что Жека сжал зубы. Уезжая в США, он прекрасно сознавал, что сестра попытается вновь вбить клин между ними. Поэтому собственно и взял клятву с друга, чтобы Катя не сломала себе жизнь и этим двум заодно. Слишком часто она упрашивала дискредитировать в глазах Воронова Дашу, но Красавчик отказывался, хотя чуть-чуть и завидовал другу, но лезть в их дела не собирался. И Катерине строго настрого запретил это делать, пригрозив реабилитацией в психиатрической лечебнице.