За дверью послышалась четкая мерная поступь Геракла.

Дзержинец решил отбросить на время мысли о профессоре. Он вернется к ним после того, как разберется с главной проблемой.

Геракл добрался до подмосковного поселка Нахабино спустя двенадцать часов после разговора с полковником. До Москвы они долетели самолетом. В полете Дзержинец давал Гераклу последние наставления.

– Сразу по прибытии, – говорил полковник, – ты получишь военную форму и все документы, необходимые для проникновения на военный объект. Дальше ты будешь действовать самостоятельно, сообразно обстановке. Ты справишься один?

– Думаю, да, – коротко ответил Геракл.

– Я тоже так думаю, – проговорил Дзержинец, сосредоточенно изучая стоящего перед ним навытяжку галобионта.

До последнего момента полковник не переставал сомневаться в правильности выбранного решения. Кандидатура Геракла устраивала его по многим причинам. Прежде всего, Геракл был единственным, на кого Дзержинец мог полностью положиться. Именно поэтому он так долго выяснял у Степанова, на что способен его помощник. Разумеется, полковник мог бы подобрать людей из своей команды. Однако в свете последних событий он не решался доверить такое ответственное и рискованное поручение, ставившее на карту всю его карьеру, никому другому, кроме галобионта. Дзержинцу вообще была свойственна подозрительность. Он всегда очень серьезно подходил к выбору каких бы то ни было кандидатур. В последнее время это черта усугубилась.

Он понимал, что отправляя галобионта прямо в логово врага, рискует, как никогда. Но, взвесив все «за» и «против», все же решил остановиться на Геракле. В пользу этого выбора говорило то, что галобионту удалось отлично справиться с первым заданием. Единственной оплошностью можно было считать то, что в лапы военной разведки попал труп одного из галобионтов. Но в этом была не столько вина Геракла, сколько невезение. Невозможно предугадать всего.

Кроме того, полковнику импонировала в Геракле его фанатичная преданность Степанову. Такой преданности невозможно добиться от обычного человека. Взять хотя бы Тихомирова. Сколько лет ассистент безропотно исполнял роль верного пса, но и он превратился в предателя, как только убедился, что Степанов нашел ему замену. Вне всяких сомнений, в этом отношении на Геракла можно было положиться, как ни на кого другого.

Еще одним аргументом в пользу привлечения к делу галобионта полковник счел тот факт, что никто никогда не видел, как он выглядит. А это очень важно, поскольку Гераклу предстояло проникнуть на территорию военной части. Сразу после разговора с Секретчиком полковник стал выяснять, где может находиться лаборатория, в которой содержится обнаруженный труп галобионта. На поиски ушло довольно много времени и сил, но они увенчались успехом. По всей вероятности, секретная лаборатория находилась в модмосковном поселке Нахабино. По логике вещей, необходимо было вести поиски где-нибудь в районе госпиталя. Более точных сведений у Дзержинца не было.

– Ты должен будешь сам выяснить это, – говорил полковник Гераклу.

– Я справлюсь.

Дзержинцу хотелось верить, что так оно и будет. Больше всего его смущало, что Гераклу необходимо осуществить операцию среди большого скопления людей. В пользу галобионта опять-таки говорило его первое задание. Дзержинец заставил Геракла подробно отчитаться ему о том, как он провел время в мегаполисе. По словам Степанова и самого Геракла, адаптация прошла совершенно безболезненно.

– Конечно, военная часть и большой город – это не одно и то же, – говорил Дзержинец, – но, если ты легко справился там, то и здесь справишься.

– Я справлюсь, – лаконично отвечал Геракл.

Полковнику нравилась немногословность Геракла, его короткие толковые ответы.

– Когда ты выплыл на берег Финского залива, у тебя не было абсолютно никакого опыта общения с людьми. Но, проведя там около суток, ты уже вполне освоился. Добыл себе средства к существованию, обучился вождению автомобиля. Это доказывает, что ты способен адаптироваться в любой обстановке.

Дзержинец не знал, что помимо этого опыта нахождения среди людей, у Геракла имеется еще один: когда тот собственными силами добыл себе билет на самолет, летевший в другое полушарие.

– Мне нужны от тебя только две вещи, – наставлял Геракла полковник, – первое: чтобы от этого трупа и всей лаборатории, где могут храниться какие-нибудь образцы, не осталось и следа; второе и не менее важное: чтобы ты выбрался оттуда целым и невредимым. Без выполнения второго условия задания сойдет на нет и первое. Уничтожив одну улику, сохранившуюся, как я предлагаю, не в самом лучшем виде, военные получат другую – гораздо лучше сохранившуюся.

– Я понимаю, – произнес Геракл, согласно кивнув.

Кроме формы и документов в распоряжение галобионта был предоставлен подробный план военной части. Госпиталь располагался почти в самом центре. Дзержинец понимал, что после своего неосторожного признания Секретчик предпримет все возможное, чтобы оградить лабораторию от возможных нападений. С другой стороны, внимание генерала в большой степени должно было сосредоточиться на Базе в Черном море. Дзержинец предпринял шаги, чтобы спровоцировать такое внимание. По его приказу галобионты всплывали то там, то сям, то и дело оказываясь в поле зрения служб, следящих за Базой. Этот риск оправдывал себя, так как позволял отвлечь людей из военной разведки от собственной лаборатории.